Страница 139 из 241
Только один экземпляр этой книги оказался в Государственной публичной библиотеке им. В.И. Ленина, причём в Отделе для служебного пользования. В результате этого книга была почти недоступна не только массовому читателю, но и специалистам. Может быть, это было связано с нагромождением ошибок и нелепостей в книге Т. Ржезача? Нет, оказывается, заказчик остался доволен выполненной работой и участвовавшие в ней чекисты были даже отмечены наградой[560].
Ещё в мае 1975 г., сообщает А.И. Солженицын, «какой-то швейцарский журналист Петер Холенштейн, уже не знаю, подставной или нет, пишет мне в Цюрих, что ему доставлены документы большого интереса и вот он посылает мне копию одного: прежде чем его опубликовать, он, дескать, по добросовестности журналиста, хотел бы знать о нем моё мнение. В позднейшей переписке он сообщил мне, будто подбрасывалось целое собрание таких подделок — часть — через видного функционера ГДР».
«Видный функционер ГДР» — это, по всей видимости, член ЦК СЕПГ Генри Тюрк, который в это время проявил «интерес» к А.И. Солженицыну и в связи с этим не только побывал в СССР, но и интервьюировал здесь Н.Д. Виткевича. Не исключено, что во время этой поездки в его распоряжении оказались те самые документы, о которых мы узнаем из воспоминаний А.И. Солженицына и которые через него ушли на Запад.
Получив копию упомянутого документа, представлявшего, по свидетельству А.И. Солженицына, сфабрикованный от его имени лагерный донос 1952 г., он сразу же, 18 мая 1976 г. передал его телеграфным агентствам, охарактеризовав как фальшивку. «И, — пишет он, — ждал. Ждал, что начнут доказывать, настаивать, другие подделки совать. Нет! Трусливо подобрали растянувшиеся хвосты. Вместо бомбы вышла хлопушка»[561].
В то же 1976 г. в Лондоне появились воспоминания Ильи Зильберберга «Необходимый разговор с Солженицыным», в центре которых была история с изъятием «архива» А.И. Солженицына осенью 1965 г. Особое внимание автор воспоминаний обращал на то, что Александр Исаевич, а затем «Литературная газета» почему-то утверждали, что архив был обнаружен на квартире Теушей, между тем как Александру Исаевичу с самого начала было известно, что КГБ изъял его на квартире И.И. Зильберберга. У читателей этих воспоминаний невольно возникал вопрос: откуда «Литературной газете» был известен факт подобного обыска? И невольно напрашивался ответ: только от КГБ. Неужели Александр Исаевич озвучивал версию, которая исходила из этого учреждения?
Тогда же, в 1976 г., в Дании вышла брошюра К.С. Симоняна «Кто такой Солженицын?”», в которой её автор, характеризуя свои взаимоотношения со знаменитым писателем и объясняя причину прекращения дружбы с ним, связывал это с тем, что А.И. Солженицын оклеветал его как на следствии в 1945 г., так и позднее в 1952 г., дав неверные показания[562]. Правда, у читателей брошюры невольно возникал вопрос: если все это являлось правдой, почему ни в 1945 г., ни в 1952 г. К.С. Симонян не был арестован?
Прошло ещё полтора года, и 15 февраля 1978 г. во втором номере гамбургского журнала «Neue Politik» появилась статья «Советская служба безопасности. Сообщение провокатора Ветрова — он же Александр Солженицын. Из посмертных документов Франка Арнау». Здесь был опубликован «донос», якобы написанный А.И. Солженицыным 20 января 1952 г. и подписанный кличкой «Ветров», который начал циркулировать ещё весной 1976 г.[563] Вот его текст:
«В своё время мне удалось по вашему заданию сблизиться с Иваном Мегелем. Сегодня утром Мегель встретил меня у пошивочной мастерской и полузагадочно сказал: “Ну, всё, скоро сбудутся пророчества гимна, кто был ничем, тот станет всем”. Из дальнейшего разговора с Мегелем выяснилось, что 22 января з/к Малкуш, Коверченко и Романович собираются поднять восстание. Для этого они уже сколотили надёжную группу, в основном, из своих — бандеровцев, припрятали ножи, металлические трубки и доски. Мегель рассказал, что сподвижники Романовича и Малкуша из 2, 8 и 10 бараков должны разбиться на 4 группы и начать одновременно. Первая группа будет освобождать “своих”. Далее разговор дословно: “Она же займется и стукачами. Всех знаем. Их кум для отвода глаз тоже в штрафник затолкал. Одна группа берёт штрафник и карцер, а вторая в это время давит службы и краснопогонников. Вот так-то”. Затем Мегель рассказал, что 3 и 4 группы должны блокировать проходную и ворота и отключить запасной электродвижок в зоне.
Ранее я уже сообщал, что бывший полковник польской армии Кензирский и военлет Тищенко сумели достать географическую карту Казахстана, расписание движения пассажирских самолётов и собирают деньги. Теперь я окончательно убеждён в том, что они раньше знали о готовящемся восстании и, по-видимому, хотят использовать его для побега. Это предположение подтверждается и словами Мегеля “а полячишка-то, вроде, умнее всех хочет быть, ну, посмотрим”.
Ещё раз напоминаю в отношении моей просьбы обезопасить меня от расправы уголовников, которые в последнее время донимают подозрительными расспросами. 20.1.52. Ветров».
На донесении сверху написано: «Сов. секретно. Донесение с/о Ветров от 20Д -52 г.» Чуть ниже под углом: «Доложено в Гулаг МВД СССР. Усилить наряды охраны автоматчиками. Стожаров». Ещё ниже: «Е.А.» и под донесением: «Верно: Нач. отдела режима и оперработы Стожаров»[564].
«Почерк, — комментирует этот документ А.И. Солженицын, — был неплохо под делан — применительно именно к лагерным моим годам (у моей первой жены сохранились мои фронтовые и лагерные письма…)… Почерк-то подделан, хотя на самом видном месте, в подписи, графический ляпсус (что полагается по правилам чистописания, а у меня исчезло ещё со школьных времён). Были заметные передержки и в языке, но главное — в сюжете: “донос»” на украинцев…, а нас-то с украинцами за две недели перед проставленной датой разъединили в разные зоны, — где же чекистам через 20 лет всё уследить? (хотя об этом и в “Архипелаге” написано, ч. У, гл.2[565], но они по лени не доглядели)… И какая же резолюция начальства на подготовку побега и восстания? — вместо молниеносного упреждающего удара, арестов — «доложено ГУЛаг СССР», — в сам ГУЛаг, в Москву! Далекошенько! Ну, можно ли нагородить столько профессиональных промахов?»[566].
К этому можно добавить ещё одну важную деталь. Экибастузский лагерь принадлежал к числу особых лагерей, предназначенных для содержания только лиц, проходящих по политическим статьям. Поэтому в них не было и могло быть уголовников, которые упоминаются в доносе. Это даёт основание рассматривать данный документ как фальшивку. Нетрудно догадаться, кто мог быть её изготовителем.
Но если бы в данном случае действительно преследовалась цель дискредитации А.И. Солженицына (а не версии о его связях с КГБ), то после его возмущённого письма начатая кампания не прекратилась бы. «Донос» обязательно был бы опубликован, для обоснования его достоверности могли «обнаружиться» другие, подобные же «документы», появились бы необходимые «свидетели» и т. д. Однако КГБ на удивление замолчал. В 1978 г. «донос» был напечатан гамбургским журналом «Нойе политик», но снова без должного информационного сопровождения[567].
Не успели разойтись круги после публикации Ф. Арнау, как в июне 1978 г. в США появилась книга Ольги Карлайл «Солженицын: В круге тайном», в которой она поделилась некоторыми воспоминаниями о своих контактах с писателем и попыталась раскрыть некоторые из тех пружин, которые привели к издательскому взрыву 1968–1969 гг., а затем присуждению А.И. Солженицыну Нобелевской премии[568].
560
Там же. С. 567–568. Солженицын А.И. Потёмщики не ищут света // Комсомольская правда. 2003. 23 сентября.
561
Солженицын А.И. Сквозь чад. С. 12.
562
Simonjan K.S. Hvem er Solsjenitsyn? Melbyhus, 1976.
563
Ветров, он же Солженицын // Военно-исторический журнал. 1990. № 2. С. 72–77.
564
Там же. С. 75.
565
Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ // Малое собрание сочинений. Т. 7. С. 171–172.
566
Солженицын А.И. Угодило зёрнышко между двух жерновов // Новый мир. 1999. № 2. С. 71–72.
567
Солженицын А.И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов // Новый мир. 1998. № 9. С. 122.
568
Карлайл О. Возвращение в тайный круг. М., 2004.