Страница 59 из 105
Когда осень сменила зима и выпал первый снег, Бет страдала от холода на фабрике. Она понимала, что становится похожа на остальных работавших здесь женщин — преждевременно состарившихся, с согнутыми спинами и слабым зрением. Почти все они были ирландками, и у них не оставалось выбора, кроме как трудиться за несколько долларов в неделю, потому что у всех были дети, которых нужно кормить, а часто и бездельники мужья, пропивающие их деньги.
Но у них хотя бы были мужья. Бет называла себя миссис Кэдоган, стирала Тео рубашки, носки и белье, чтобы он хорошо выглядел, и готовила для него еду, когда он появлялся дома. То есть делала все, что входит в обязанности жены. Но ее усилия ценили только Сэм и Джек. Именно они приносили домой уголь для камина и успокаивали Бет, когда она теряла надежду. А Бет никак не могла заставить себя признаться им, что носит ребенка Тео.
Глава 23
Бет натянула шляпку на уши и вышла из дому, ступив в глубокий снег, лежавший за порогом. Девушка немного беспокоилась, поскольку сейчас было только пять часов утра и на улице еще не рассвело. В подбитых мехом сапожках, которые Джек подарил ей на Рождество, ногам было тепло и сухо, но длинное пальто и юбки во время ходьбы затрудняли движения.
Бет уволили со швейной фабрики в начале декабря. Нельзя сказать, что она очень жалела об этом, потому что успела возненавидеть эту работу. Вскоре она устроилась работать кухаркой.
Тео, Сэм и Джек пришли в ужас и изо всех сил старались отговорить ее от этой затеи. Ведь Бет должна была работать в бараке для сезонных рабочих, занимавшихся строительством. Однако она настояла на своем, так как других вариантов пока не было. И в первый же день чуть не сбежала, встретившись с четырьмя десятками грубых, суровых и не слишком чистоплотных мужчин разных национальностей. Но здесь платили намного лучше, чем на швейной фабрике, и кроме того, тут было тепло.
Сэм, Джек и Тео боялись, что рабочие позволят себе лишнее, но те относились к ней с одобрением и уважением. Работать приходилось очень долго — с пяти часов утра до семи вечера. Но после завтрака, управившись с другими делами, например с уборкой столовой, Бет могла на пару часов вернуться Домой, Впрочем, она чаще оставалась в бараке, читала книгу или дремала возле печки, пока не приходило время готовить обед.
Ее счастье омрачала только необходимость рано или поздно признаться Тео и остальным в своей беременности. С начала января юбка на ней застегивалась с трудом, но девушка со дня на день откладывала этот разговор. Февраль уже подходил к концу, а ей так и не удалось собраться с духом.
Дело было не только в том, что Бет боялась, что к новости отнесутся с ужасом. Она не видела парней целыми днями, потому что уходила на работу, пока они еще спали, а вечером ложилась до того, как они возвращались. И даже по воскресеньям, когда все были дома, ей никак не удавалось выбрать подходящий момент. Однажды Сэму повысили зарплату, и он так обрадовался, что Бет решила не портить ему настроение. В другой раз Джек поскользнулся и поранил ногу и Бет не захотела еще больше его огорчать. Что же касается Тео, никогда нельзя было предугадать, будет ли он дома, даже по выходным. Ему наконец удалось затесаться в компанию состоятельных джентльменов, страстных игроков в покер.
Тео вел двойную жизнь. Для своих новых друзей он был успешным предпринимателем, вложившим деньги в производство в Америке и Канаде. Они и представить себе не могли, что на самом деле он живет в трущобах, а единственным делом, приносившим ему доход, были азартные игры.
Хотя Бет не нравилось, что Тео по нескольку дней не показывается дома и его вторая жизнь протекает без ее участия, его талант убеждать людей в своей состоятельности не мог не восхищать. Обычно он снимал номер в отеле «Виндзор», а затем рассылал своим друзьям приглашение на обед. Платы за один день в номере и за обед обычно было достаточно, чтобы кто-нибудь пригласил его в свой особняк в Голден Майл. А там Тео задерживался по меньшей мере на неделю в роли идеального гостя, который часто освобождал карманы хозяев на сотни долларов за игрой в покер.
Иногда Бет задевало то, что он бездельничал в роскоши, в то время как ей приходилось готовить для сорока человек, но она понимала: Тео старается нащупать пути к местному игорному бизнесу и это принесет пользу им всем. Кроме того, он действительно давал им деньги, и Бет догадывалась, что Тео до сих пор не нашел себе жилье получше только потому, что любит ее и считает Сэма и Джека лучшими друзьями.
Но в планы Тео не входил ребенок. Бет боялась, что это станет последней каплей. Она не хотела забеременеть и сначала пришла в ужас. Но время шло, и Бет постепенно успокоилась. Она вспоминала, как радовалась, ухаживая за Молли, и теперь хотела этого ребенка всем сердцем. Но факт оставался фактом: парни, скорее всего, не одобрят случившегося.
Она больше не могла держать это в секрете. Бет находилась на пятом месяце беременности, ребенок должен был родиться в июле. Никто не заметил изменений в ее фигуре только благодаря толстой зимней одежде. Бет не расставалась с теплой фланелевой сорочкой, даже когда ложилась спать. Обычно она засыпала задолго до возвращения Тео, поэтому они не занимались любовью уже несколько недель.
«Сегодня я все ему расскажу», — решила она. Обычно он уходил из дому после того, как Бет отправлялась на работу, так что мог сообщить новость Сэму и Джеку только на следующее утро.
Снега выпало так много, что по нему трудно было идти. Кроме того, под ним могло скрываться что угодно, а небольших холмиков, которые могли предупредить о препятствии, почти не было заметно в темноте. Бет шла очень осторожно и медленно, занятая мыслями о собственном будущем.
Несмотря на все недостатки, Тео умел быть заботливым и любящим, и она не сомневалась, что он женится на ней, чтобы дать ребенку свою фамилию. Но Бет также было известно о том, что бесполезно пытаться превратить его в нормального мужа, который будет каждый день ходить на работу в банк или другое приличное место, чтобы содержать жену и ребенка.
Бет считала, что они должны снять дом в более приличном районе. Тогда бы она могла брать квартирантов и жить на эти деньги. Тео продолжал бы воплощать в жизнь свои планы, как и Сэм с Джеком. Даже если парни решат уехать из Монреаля, она будет уверена в своем будущем. И если ей не удастся зарабатывать на жизнь игрой на скрипке, то по крайней мере она станет хозяйкой в своем доме и ей не придется оставлять ребенка под чьим-нибудь присмотром, а самой ходить на работу.
Бет свернула на Фуллер-стрит, где находился барак. Она так сильно задумалась о том, что скажет Сэму и Джеку, что перестала смотреть под ноги: Неожиданно Бет поскользнулась и упала на спину, больно ударившись ягодицами.
Встав снова на ноги, она поняла, что ненароком ступила на лед. Видимо, кто-то выплеснул на улицу воду и она замерзла.
Судя по всему, у нее появится большой синяк, но, к счастью, ноги остались невредимыми.
Только разжигая печку в бараке, Бет почувствовала легкое головокружение и дрожь в ногах. Но у нее не было времени обращать на это внимание, так как скоро должны были прийти рабочие.
Завтрак всегда было сложнее готовить, чем ужин, потому что на его приготовление отводилось совсем мало времени. Меньше чем за час Бет должна была поджарить на огромных сковородах около восьмидесяти порций яичницы с беконом и сосисками, нарезать ломтями шесть больших буханок хлеба и приготовить несколько котелков чая и кофе.
В бараке была одна большая общая комната, где мужчины ели и отдыхали. Спальни и умывальник находились в задней части здания. Стены комнаты покрывала некрашеная штукатурка, на голом бетонном полу стояли длинные шаткие столы и ободранные деревянные скамейки. От кухни столовую отделяло нечто вроде стойки. На одной из стен висела доска объявлений и многочисленные ящички для писем. Вторую стену занимали крючки для верхней одежды. Так как печку здесь топили круглосуточно, за ночь мокрая обувь и одежда успевали высохнуть.