Страница 58 из 105
— Потому что это все из-за тебя, — сказала Бет, придвинулась ближе к постели и заговорила тише, чтобы ее не услышали другие постояльцы. — Нам всем так хорошо жилось в Филадельфии, а ты все испортил. Почему тебе понадобилось мошенничать?
Тео промолчал. Бет ожидала, что он сейчас начнет отрицать очевидное.
— Я знаю, что ты мошенничал, — сказала она. — Можешь врать всем остальным, если тебе это так необходимо, Тео, но только не мне.
— Ладно. Я действительно смошенничал, — признался он с легкой дрожью в голосе. — Я не мог допустить, чтобы все мои деньги оказались в кармане у Шелдона.
— Но мошенничать нечестно.
— Меня тоже надували, множество раз.
— Но это не дает тебе права поступать таким же образом. — Бет разозлилась. — Из-за тебя мой брат в опасности. Его будет искать полиция, и если они его найдут, Сэма повесят — или что тут еще делают с убийцами?
— Это было не убийство, а несчастный случай.
— Убийство, несчастный случай — какая разница? Тот человек умер, а мой брат скрывается от правосудия.
— Я сомневаюсь, что полиция начнет искать виноватого. Они сочтут это очередной разборкой между бандитами. Шелдон был преступником, таким же, как и Хини в Нью-Йорке. Никто не будет скорбеть о его смерти. И даже если станет известно, что это дело рук Сэма, здесь они не смогут его достать. А через пару лет об этом происшествии все забудут.
— Только не я, и сомневаюсь, что Сэму это удастся, — сказала Бет.
Тео оперся о спинку кровати и молча смотрел на нее, пока Бет не стало неуютно под его взглядом.
— Ты и дальше собираешься на меня злиться? — наконец произнес он. — Ведь это первый раз, когда нам выпал случай провести всю ночь вместе, и утром тебе не придется нестись со всех ног домой, чтобы притвориться, что ты все это время спала в собственной кровати. Неужели вместо того, чтобы почувствовать себя миссис Кэдоган, ты будешь сидеть там, мерзнуть и смотреть на меня как на злейшего врага?
— Это все стало для меня большим потрясением, — сказала Бет, тщательно подбирая слова, чтобы до него дошла серьезность его проступка. — Я никогда не хотела ехать в Канаду. Насколько мне известно, это дикая страна, где зима длится целых полгода. Что нам здесь делать?
— Здесь есть бары и салуны, как и в любом уголке мира, — со смехом сказал он. — И я уверен, что в любом из них тебя примут с радостью. Бет, взгляни на это как на новое приключение. У тебя есть три мушкетера, которые будут заботиться о твоей безопасности. А теперь возвращайся в постель, и я покажу тебе, как сильно тебя люблю.
— Любишь? — спросила она. Ее сердце дрогнуло, потому что Тео никогда раньше не произносил этих слов.
— Ну конечно же, — сказал он, подавая ей руку. — Ты понравилась мне с первой встречи на «Маджестике». Ты была такая холодная и чопорная, но я оценил то, как ты мне ответила. В то утро, когда нас высадили на берег, я пытался тебя найти. Но я даже не знал твоего имени. Когда я случайно увидел, как ты играешь у Хини, я пришел в восторг. Ты оказалась еще красивее, чем я тебя помнил, а еще эта музыка!
Бет улыбнулась и взяла его за руку.
— Пообещай мне, что больше никогда не будешь мошенничать, — сказала она.
— С тобой — никогда, — ответил он. — Давай, возвращайся в кровать.
Монреаль оказался прекрасным городом с множеством новых роскошных зданий, широкими дорогами, великолепными скверами и парками. Бет и остальным очень понравилось ходить в парк Маунт-ройял, который располагался на холме. Оттуда открывался прекрасный вид на город и порт.
Они удивлялись Виктория-бридж — мосту, построенному через реку Святого Лаврентия, который называли восьмым чудом света, и восхищались зданием страховой компании «Нью-Йорк лайф», на каждый из восьми этажей которого можно было подняться на лифте.
Здесь был престижный район Голден Майл с огромными красивыми особняками, принадлежавшими самым богатым жителям города. Бет, Сэм и Джек никогда еще не видели такого роскошного отеля, как «Виндзор», а магазины на улице Святой Екатерины ничуть не уступали лучшим магазинам Нью-Йорка.
В конце сентября листья на деревьях окрасились во все оттенки красного, золотистого и коричневого, и стало еще красивее. Но каким бы прекрасным ни был Монреаль, они понимали, что никогда не добьются тут успеха. В городе было множество салунов, театров, варьете и танцполов, но Монреаль оставался очень консервативным местом. Большинство его жителей вели умеренный и трезвый образ жизни.
Сэм и Джек нашли себе работу барменов через несколько дней после прибытия, но как они ни старались уговорить своих уважаемых работодателей позволить Бет сыграть для посетителей, им всегда отвечали отказом. Хотя никто не озвучивал свои мысли, было понятно, что любая девушка, готовая переступить порог салуна, считается здесь проституткой.
Бет обошла все магазины в надежде, что ее примут на работу в один из них. Но в Монреале на место продавцов брали только мужчин. Любая женщина, работающая в магазине, ресторане или кофейне, обязательно приходилась родственницей его владельцу.
Тео даже не смог ни у кого добиться положительного ответа на вопрос, проводятся ли здесь азартные игры, не говоря уже о приглашении на одну из них. Его образ английского джентльмена впервые сыграл против него. В Монреале аристократами в основном считали французов, а те смотрели на него свысока, А у простых рабочих, американцев первого и второго поколений в основном английского и шотландского происхождения, Тео вызывал подозрения.
У него еще оставалась значительная сумма денег с последней игры, но Тео не собирался тратить ее на проживание. Он сказал, что деньги понадобятся ему для ставки, когда он наконец сможет принять участие в крупной игре. Сначала Джек и Сэм соглашались с ним, потому что тоже хотели найти работу в сфере игорного бизнеса, а Тео мог бы им в этом помочь. Но шли недели за неделями, и их стало раздражать то, что они целыми днями работают не покладая рук за скудную плату, а Тео, которого им приходится содержать вместе с Бет, дни напролет проводит за выпивкой в дорогих заведениях вроде коктейль-бара в отеле «Виндзор».
Они сменили отель на пансион, а затем сняли трехкомнатную квартиру, но и она оказалась им не по карману, напомнив Сэму и Бет о трудных временах, пережитых сразу после приезда в Нью-Йорк. Как тогда им пришлось поселиться в единственной комнате на цокольном этаже в Нижнем Ист-Сайде, так и теперь у них не было выбора, кроме как умерить свои требования и переехать на Пойнт-Сент-Чарльз.
Район Пойнт-Сент-Чарльз, также известный как Гриффинтаун, или Болото, представлял собой трущобы, находившиеся в западной части города между рекой Святого Лаврентия и линией железной дороги компании «Канадиан пасифик». Он не имел ничего общего с красотами остального города на холме, над которым возносились шпили многочисленных церквей. В районе Болота располагались фабрики и заводы тяжелой промышленности; их высокие трубы дымили днем и ночью.
Тут не было многоквартирных пятиэтажек, как в Нью-Йорке, только небольшие ряды двух- и трехэтажных домов. Но место оказалось на редкость неприветливым; здесь обитали самые бедные жители Монреаля. Бет и ее спутники отыскали крошечный дощатый двухэтажный домик, на каждом этаже которого располагалось по две комнатки. Дом находился на Каннинг-стрит, одной из самых бедных улиц района. Тут было много многодетных семей и безработных. Даже те, кому удавалось найти работу, приносили домой не больше десяти долларов в неделю.
После благоустроенного дома Перл снова пользоваться общим туалетом на улице было ужасно, особенно в такой холод. Бет и ребята купили немного мебели в одном из многочисленных магазинов, торгующих подержанными вещами, но девушке понадобилась недюжинная сила воли, чтобы сделать это место хотя бы отдаленно похожим на дом, так как Сэм с Джеком приходили сюда только спать, а Тео появлялся лишь изредка.
Джози, ирландка, жившая по соседству и работавшая на швейной фабрике, нашла там же работу и Бет. Она оказалась скучной и монотонной: Бет на машинке сострачивала боковые швы рубашек. Воротники и рукава к ним пришивал кто-то другой.