Страница 33 из 105
Пат посмотрел на ее брата. Он тоже был настоящей находкой. Приятный, с манерами английского аристократа, почти надменный. Но у него была обезоруживающая улыбка, и выпивку он наливал быстро и ловко. В глубине души Пат не сомневался, что этот парень еще и честен. А найти такого было труднее, чем лошадь, которая не гадит.
Пройдет совсем мало времени, и этих двоих обязательно попытаются переманить. Хини видел Фингерса Малоне, сидевшего возле стойки. В его изворотливом умишке уже наверняка зрел план, как забрать их в заведение своего брата на Бродвее.
Так что Пату следовало придумать, каким образом он сможет их удержать.
Глава 13
— Ого! — выдохнула Бет, когда Хини вручил ей больше чем половину того, что было в шляпе. Там лежали только мелкие монетки в пять и десять центов, но зато их было очень много.
— Восемь долларов и сорок пять центов, — сказал Хини. — Хотите, чтобы я их разменял?
Бет кивнула: она была слишком изумлена, чтобы говорить, Девушка отработала три выхода, каждый по часу, с перерывами между ними. Сейчас был почти час ночи, и Бет валилась с ног от усталости.
— Не ожидайте, что так будет каждую ночь, — сухо сказал Хини. — Сегодня суббота, и вы были им в новинку. В понедельник они будут бросать только пятицентовики. Но вы мне понравились, и я позабочусь, чтобы вы не уходили меньше чем с двумя долларами в кармане.
— Хотите, чтобы я пришла в понедельник?
— Да. В понедельник, пятницу и субботу. Возможно, вы будете играть и по уик-эндам вместе с другими музыкантами.
— И как в таком случае будут делить деньги? — спросила Бет, опасаясь, что получит намного меньше.
Хини смерил ее оценивающим взглядом, возможно, удивившись, что она осмелилась задать такой вопрос.
— Предоставьте это мне, — ответил он. — Но как я уже сказал, я вас не обижу. А сейчас можете идти вместе с вашим братом. Не хочу, чтобы такая хорошенькая девушка возвращалась домой одна.
— Он странный, — сказал Сэм, когда они, взявшись под руку, вместе шли домой. Ночью Бауэри кипела жизнью ничуть не меньше, чем вечером. Пьяные, шатаясь, прокладывали себе путь мимо более трезвых прохожих, едва не опрокидывая лотки с едой. Из баров лилась музыка, доносился топот танцующих ног и взрывы смеха. Компании по обе стороны улицы обменивались приветственными криками. Запах жареного лука от ларьков с хотдогами смешивался с запахами пива, табака, дешевых духов и пота. Свою лепту вносил конский навоз.
— Он весь день почти не говорил со мной. Я не знал, доволен он моей работой или нет. Затем Хини сунул мне в руку пятидолларовую банкноту и сказал приходить в понедельник. Интересно, это значит, что я могу работать у него так долго, как захочу? И сколько мне будут платить в неделю?
— По-моему, он скользкий тип, поэтому такие вещи у него нужно спрашивать прямо, — задумчиво проговорила Бет. — Я уверена, что понравилась публике, но он так ничего и не сказал.
— Это потому, что он держит марку. Конечно же, ты ему понравилась — я видел, какое у него было лицо, когда ты играла. Надеюсь только, что у него не возникнет желания сделать тебя своей подружкой.
— Да ты что? Он же старый! — воскликнула Бет.
Сэм усмехнулся.
— Боюсь, у большинства глазевших на тебя мужчин возникли именно такие мысли. Это было заметно по их лицам. Думаю, теперь мне придется смотреть в оба за своей сестричкой.
— Ну кто бы мог подумать? — мечтательно сказала Бет, когда они свернули в переулок, чтобы срезать путь до Дивижн-стрит. — Год назад мы только и думали что о деньгах, а сейчас мы уже здесь, в Америке.
— И все еще думаем только о деньгах, — фыркнул Сэм. — И работаем в баре! Папа в могиле перевернулся бы.
— Полагаю, он бы гордился, что мы такие смелые! — возмутилась Бет. — И потом, бар — это только начало. Мы отыщем способ заработать себе состояние.
Как убедилась Бет, состояние было не так-то легко заработать. В октябре, спустя полгода после приезда в Нью-Йорк, она все еще три раза в неделю по вечерам играла в баре Хини, а днем работала в магазине подержанной одежды на Бауэри. Иногда удавалось заработать целых тридцать долларов в неделю. Правда, такое случалось не часто, в основном Бет приносила домой не больше восемнадцати долларов. Но, как оказалось, большинство женщин не могли и надеяться на такой заработок. Обычно незамужние женщины работали уборщицами, продавщицами в магазинах и официантками, им мало платили, а рабочий день был очень длинным.
У замужних женщин с детьми не было другого выбора, кроме как работать на дому на людей, которые пользовались их отчаянным положением, чтобы делать деньги. Некоторые занимались пошивом одежды, работая по меньшей мере четырнадцать часов в день в переполненных, плохо освещенных комнатах. Другие делали спичечные коробки и привлекали к этому всю семью, Такие женщины в лучшем случае получали по доллару в день, а большинство и того меньше.
Бет пошла на вторую работу не из-за денег, а потому, что ей было скучно целый день сидеть дома без дела. Однажды она зашла в магазин подержанной одежды, находившийся недалеко от бара Хини, чтобы подобрать себе новое платье. Ира Роублинг, старая еврейка, которой принадлежал магазин, оказалась очень дружелюбной и говорливой. Когда Бет выходила из магазина с красным шелковым платьем в пакете, она уже успела пересказать Ире краткую историю своей жизни, выслушать ее и устроиться на работу.
Ира приехала из Германии в пятидесятых годах девятнадцатого столетия вместе с мужем и его родителями. Они много лет содержали очень прибыльную кондитерскую, но через год после смерти свекра и свекрови муж Иры умер во время эпидемии гриппа, а без него она не справлялась с выпечкой. Она стала торговать подержанной одеждой, потому что любила красивые наряды и знала людей, готовых расстаться со старыми вещами. Каждый корабль привозил иммигрантов, так что недостатка в желающих купить дешевую одежду не было, как и в тех, кто хотел ее продать.
Ира была цепкой и, по мнению некоторых, недоброй старушкой. Она скупала одежду по самым низким ценам и продавала ее как можно дороже. Бет полагала, что ей больше шестидесяти, но не могла сказать наверняка, потому что Ира оставалась стройной, подтянутой и очень энергичной. Она всегда одевалась в черное, носила неизменную фетровую шляпу-колокол, которую не снимала даже в жару. Но, несмотря на эксцентричность, она была забавной и сообразительной. Бет не раз видела, как Ира оценивающе оглядывала покупателей своими черными, похожими на пуговицы глазами и в три раза завышала цену. Она всегда помнила, как зовут покупателей и какая одежда находится у нее в магазине. Многие заглядывали к ней, чтобы поболтать, и это свидетельствовало о том, что Иру здесь любят.
Продавала одежду Ира. Бет сортировала ее по размерам, занималась мелкой починкой и вообще следила за порядком. Это было не так легко, потому что магазин был до потолка завален вещами. Здесь стояли огромные ящики с обувью, сваленной в одну кучу, и первое, чем занялась Бет, — это разложила их по парам и рассортировала по цвету и размеру. Она часто примеряла на себя одежду, и Ира активно ее в этом поддерживала. Ведь, как она заметила, они ничего не смогут продать, если не будут знать, как смотрится эта вещь на человеке.
Ира жила над магазином, и в ее трех комнатах царил такой же хаос. Летом во время ужасной жары Бет часто удивлялась, как Ира не падает в обморок. Она никогда не открывала окон, потому что боялась, что кто-нибудь залезет через них и ограбит ее. Но хотя Ира была скупой, никогда ничего не выбрасывала и до последнего торговалась с покупателями, днем она всегда приносила Бет что-нибудь поесть. Иногда это был вкусный куриный суп, который Ира готовила собственноручно, но чаще горячие сэндвичи с говядиной, купленные в еврейском магазинчике деликатесов неподалеку, и свежие фрукты. По мнению Иры, Бет слишком мало ела и ей следовало нарастить немного мяса на кости, а то ее никто не захочет взять замуж.