Страница 29 из 105
— Он твой возлюбленный? — прошептала Брайди. Ее веснушчатое лицо светилось любопытством.
— Нет, по крайней мере, я так не думаю, — сказала Бет, поспешно снимая платье и обувь и забираясь в свою постель. Она не знала, можно ли после нескольких поцелуев считать кого-то своим возлюбленным. Ей нравился Джек, но он был единственным парнем на корабле, которого она хорошо знала. И насколько ей было известно, она могла встретить кого-нибудь более подходящего на берегу.
— Он тебя целовал? — прошептала Мария.
— Да.
— И на что это похоже?
— Это приятно, — ответила Бет. — Но мне не с чем сравнивать, я никогда раньше не целовалась.
— Это был твой первый поцелуй? — недоверчиво спросила Брайди.
Тут к ним вошла мисс Джайлз, чтобы проверить, все ли в кроватях, и избавила Бет от необходимости отвечать.
Девушка притворилась спящей еще до того, как мисс Джайлз ушла, закрыв за собой дверь. Зажмурившись, Бет вспоминала поцелуи Джека, наслаждаясь охватившим ее приятным чувством.
— Что происходит? — спросила Бет у Сэма. Было десять часов утра. День выдался ясным и солнечным. Они проснулись на рассвете, разбуженные грохотом запущенных машин корабля, и кто-то закричал, что пора сходить на берег.
За считанные секунды палубу третьего класса охватил хаос. Все бросились упаковывать оставшиеся вещи. Даже крики команды о том, что пассажиры смогут покинуть корабль только через несколько часов, не остановили толпу.
Бет тоже поддалась всеобщему настроению и поспешила на палубу, чтобы увидеть все своими глазами.
Перед ней раскинулся Нью-Йорк, точно такой же, как на картинке в журнале. Она даже заметила шпиль церкви Троицы, на который, как ей было известно, ориентировались корабли, потому что это самое высокое здание в городе.
Бет была очарована. Возможно, церковь действительно была самым высоким зданием, но все остальные дома тоже оказались необыкновенно высокими. А еще ее поразило невероятное количество кораблей.
Бесчисленные пирсы уходили в пролив, который один из моряков назвал Ист-Ривером. Гудзон, по которому они плыли вчера вечером, оказался с другой стороны острова, и возле каждого из пирсов стояли на якорях корабли. Несмотря на ранний час, пристань была заполнена самыми разнообразными телегами, фургонами и экипажами, а тысячи людей разгружали и загружали их.
Когда корабль подплыл ближе, шум катившихся по булыжникам бочек, цокот конских копыт, скрип колес, грохот корабельных машин и крики людей стали оглушительными. Взглянув в сторону, противоположную пристани, Бет увидела в проливе тысячи самых разнообразных кораблей, от буксиров до старинных парусников. Посмотрев в ту сторону, откуда они приплыли, Бет заметила статую Свободы, которую так часто видела на картинках дома. Но девушка и предположить не могла, что возвышающаяся над проливом статуя окажется такой огромной или же что она всколыхнет в ней такие чувства.
Бет вспомнилось, как однажды их учительница прочитала им стихотворение. Девушка не помнила, было ли оно как-то связано с этой статуей или с Америкой, но та его часть, которая ей запомнилась, прекрасно подходила для них обоих: «Дайте мне ваше уставшее, ваше бедное простонародье, что желает дышать свободно, — отвергнутый мусор вашего перенаселенного края».
Бет не считала себя, Сэма или кого-нибудь еще на корабле «отвергнутым мусором», но подумала, что женщина, написавшая эти строки, видела, как тысячи людей из разных уголков Европы проходят иммиграционный контроль. С потертыми чемоданами, истощенными лицами и в убогой одежде они, возможно, действительно походили на мусор, хотя, по мнению Бет, поэтессе следовало бы употребить слово помягче.
Бруклинский мост также оказался больше и длиннее, чем ожидала Бет. Она не могла себе представить, как кто-то сумел возвести конструкцию такого размера над рекой. Прежде чем вернуться на нижнюю палубу в ожидании инструкций о времени высадки на берег, Бет еще успела подумать о том, какие невероятные чудеса могут ожидать их в городе, если у него такой порт.
— Кажется, пассажиры второго и первого класса такие важные, что им не обязательно проходить иммиграционный контроль, — уныло заметил Сэм, когда они с Бет смотрели, как опускают трапы и по ним сходят пассажиры побогаче, в основном с носильщиками, груженными их багажом. — Нас паромом доставят на остров Эллис, чтобы оформить документы. И если мы им не понравимся, отправят обратно в Англию.
— Не похоже, чтобы они отправили нас назад, — заметила Бет. — Мы сильные и здоровые.
— Я боюсь не того, что нас отправят в Англию, а того, сколько времени все это займет. Посмотри, сколько здесь кораблей, и все они полны иммигрантов. Трудно будет найти место, где можно переночевать, если мы освободимся затемно.
В четыре часа дня Бет сильно встревожилась, потому что очередь на собеседование с сотрудниками иммиграционной службы практически не двигалась. Когда паром привез их на остров с огромным, построенным из сосновых бревен зданием, в котором их должны были «оформить», не было еще и двенадцати. От моряка на пароме Бет слышала, что это здание открыли совсем недавно, в 1892 году, но в нем собрались тысячи немытых людей, и это в сочетании с плохой вентиляцией, урчащим от голода желудком и ноющими от долгого стояния ногами превращало его в подобие средневековой камеры пыток.
Кроме того, здесь было слишком шумно. Тысячи людей разговаривали одновременно, многие на иностранных языках, В здании царила напряженная атмосфера. Возможно, именно поэтому большинство маленьких детей плакало. В очередях прошел слух, что им придется не только отвечать на вопросы, но и пройти медицинский осмотр. Хотя Сэма и Бет это не волновало, у многих эта новость вызвала тревогу.
«Лица на государственном содержании», — эта фраза повторялась все время. Бет поняла, что правительство запретило въезд в страну тем людям, которые подпадали под эту категорию. Она увидела пару морщинистых стариков, которые едва держались на ногах, и понадеялась, что им удастся доказать, что у них здесь есть родные, которые способны о них позаботиться. Тут присутствовали целые семьи, которые были настолько бедны, что обязательно должны были вызвать подозрения. А те, кто выглядел истощенным, бледным и все время кашлял? Больны ли они туберкулезом?
Когда Бет вызвали к доктору, у нее уже кружилась голова от голода и жажды. Но доктор просто смерил ее взглядом и взмахом руки отправил из кабинета. Вопросы были совсем простыми: сколько денег у нее с собой, какую работу она может выполнять и еще несколько, с помощью которых явно проверяли ее психическое здоровье.
После столь долгого ожидания собеседование оказалось очень коротким, и Бет испытала разочарование. Ей позволили уйти. Сэм шел сразу за ней, и Бет вдруг поняла, что все закончилось. Их приняли в эту страну, и они могли сесть на паром, который отвезет их в город.
Брат и сестра очень устали, но надеялись, что все будет в порядке, после того как они оформят документы. Однако, спускаясь по трапу на пристань Нью-Йорка, Бет пришла в ужас.
Было около восьми вечера, темно и холодно. Ступив на берег, девушка почувствовала себя так, словно ее неожиданно затянуло в водоворот, состоящий из тысяч сбитых с толку, нагруженных багажом людей и охотящихся на них шакалов в человеческом обличье, которые намеревались избавить иммигрантов от некоторого количества денег.
Крупные устрашающего вида мужчины в клетчатых костюмах и фетровых шляпах локтями проталкивались сквозь толпу, предлагая обменять привезенные деньги на доллары, снять номер в отеле или купить билеты на омнибус или поезд. Тут были оборванные босоногие беспризорники, которые цеплялись за одежду, выпрашивая деньги или предлагая поднести вещи, и огромные негры в тюрбанах, зазывающие в рестораны. Дорогу Сэму и Бет загородил полный мужчина в сюртуке и цилиндре, предлагавший за небольшую плату провести их в «шикарную квартиру».