Страница 61 из 70
***
Я махнула рукой проезжающему мимо такси как раз вовремя, потому что снова начался дождь.
— До станции KSTV.
— Какой именно, дамочка?
— Эм, и сколько их?
— Две. Есть телевизионная станция на сорок второй и радиостанция на Франклин. Куда именно? — раздраженно спросил старый таксист.
— На сорок вторую, — ответила я. Я не могла понять, почему Фарре она так сильно была нужна? Она никогда не была ей матерью. Ей нельзя было позволять иметь ребенка. Никогда.
Телевизионная станция занимала целый квартал, и я заставила водителя высадить меня у парковочного гаража. Я подождала пока сторож выглянет, чтобы забрать наличку, и зашла за его маленькую будку охраны. В гараже было темно, за исключением ранней пташки, приехавшей на работу. Я мысленно сделала себе пометку никогда не работать на телевидении, потому что это отстойно, приезжать каждый день в такую рань на работу. Стоя за бетонной балкой, я смотрела на белый знак, указывающий на парковочное место Фарры. Что, если ее там нет? Нет. Она приедет. Она должна приехать. Я буду ждать несколько дней, если придется. Она появится здесь.
Я повернулась в другую сторону, когда заметила черный Порше, подъехавший прямо к лифту. Я должна была догадаться. Но почему? Я подождала, когда мощный двигатель заглохнет, и окликнула ее, пока двери не закрылись.
Я заскочила в лифт за Фаррой и направила на нее тубу от детских конфет M&M. Круглый конец трубки от конфет идеально выпирал из кармана моей толстовки
— Что ты хочешь? — спросила Фарра, ощущая ствол пистолета, прижатого сбоку к ее ребрам. Я видела, как она дрожит, она была напугана. — У меня ничего нет.
— У тебя есть ответы.
— Ты! Где моя дочь? — спросила Фарра, когда услышала мой голос. Я чуть сильнее надавила на ее ребра трубкой от конфет, — Не убивай меня. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Я даже не хотела быть частью этого.
— Частью чего, Фарра? Какой частью?
— Где Лондон? С ней все в порядке?
— К чему этот вопрос? Потому что ты переживаешь? Отведи нас наверх, — приказала я, угрожая своими M&M’s.
Фарра нажала кнопку, и мы быстро поднялись на девятый этаж. Я заставила ее поторопиться, слегка подтолкнув своим детским M&M пистолетом. Она застучала каблуками по бетонному полу, как искусительница, и сделала то, что было велено.
— У тебя и так достаточно неприятностей помимо убийства, — заявила Фарра.
— Заткнись. Думаешь, мне есть до этого дело? Думаешь, я не пристрелю тебя прямо здесь? — спросила я. Господи. Вот это да. Успокойся, девочка, успокойся. Откуда бы это не взялось во мне, но это сработало.
— Ладно, прости. Что ты хочешь? — спросила Фарра, задрожав от внезапного страха смерти.
— Почему ты связалась с Райаном?
— А ты как думаешь?
— Ты, что не чувствуешь ствол этого пистолета?
— Чувствую, но что ты хочешь, чтобы я сказала? Думаешь, я глупая. Он был влюблен в тебя. Уверена, Блейк рассказал тебе о нас.
— Нет. Не рассказал. Он рассказал мне о Дженни.
— О, да. Бедняжка Дженни, — пропела Фарра. Я отступила назад, когда она развернулась. Она фыркнула и прислонилась к стене, скрестив свои длинные ноги в лодыжках. Тут впервые я увидела, какой красивой она была. Поразительно, насколько уродство души портит человека. Фарра могла бы заполучить любого мужчину, которого пожелала бы. Она была успешной, целеустремленной и великолепной. Но я чувствовала, что Фарре не нужен был любой мужчина. Она хотела лишь одного.
— Что Блейк рассказал тебе? Я буду честна. Скажи, что он говорил обо мне.
— Не льсти себе. Он о тебе не говорил.
— Я не понимаю. Он не мог любить меня из-за Дженни, а потом появилась ты, и все повторилось, словно дежавю. Мой тебе совет, Макайла, — сказала Фарра, намеренно делая акцент на моем имени и одновременно рывком откинув волосы назад, — Не обольщайся. Речь идет о деньгах. А не о тебе. Это из-за наследства Холдена. Не из-за тебя.
— Мне не нужны эти деньги, и Блейку тоже.
— Вот тут ты ошибаешься, принцесса. Блейк Коуст всегда ставил работу превыше всех. И к Лондон это тоже относится, ну, по крайней мере, так было, пока не появилась ты. Теперь, ни с того ни с сего он хочет получить титул отца года? Большинство родителей ведут борьбу за получение опеки. Мы боролись за то, кто ее заберет. Никто из нас не хотел этого.
Это меня взбесило.
— Тогда зачем ты родила ее? Почему не отдала тому, кто любил бы ее? Какая мать сделает такое с ребенком?
— У меня не было выбора.
— Что значит у тебя не было выбора?
— Я хотела отказаться от нее. Я хотела отдать ее Холденам в тот же день, когда она родилась. Блейк не позволил мне.
— Почему ты хотела этого? — задумавшись, спросила я. Я не понимала. Как бы сильно я ни старалась понять, как мать может так обращаться с собственным ребенком, я все равно не понимала. Может я провела меньше восемнадцати лет со своей мамой, но я никогда не стану такой матерью, как Фарра.
Глава двадцать восьмая
— Если бы ты была такой умной, какой себя считаешь, ты бы уже сообразила, Эйнштейн. Подумай об этом. Когда Лондон родилась?
— Восьмого сентября, — ответила я, чувствуя будто это у Фарры был пистолет.
— В каком году? — допытывалась Фарра.
— 2010. А что?
— Дженни умерла в январе 2010 года. Как Блейк мог иметь от меня ребенка через восемь месяцев после смерти Дженни? Неужели ты действительно считаешь Блейка гулякой? Он не такой. Блейк относится к тем мужчинам, о которых мечтает любая девушка; умный, красивый, остроумный, успешный и богатый. И когда Блейк любит, он любит по-настоящему, сильно. Я хотела Блейка с тех пор, как впервые встретила его.
Я опустила руку, когда Фарра остановилась и глубоко вздохнула. Она заложила руки за голову и, сделав пару шагов, повернулась и посмотрела на меня, а потом заговорила, словно ждала целую вечность, чтобы рассказать кому-нибудь об этом, будто я была ее судом присяжных или что-то в этом роде.
— В первый раз, когда я увидела его, он меня не видел. Я не должна была там быть. Я сказала Дженни, что уеду на выходные домой. Но выпив больше, чем планировала в середине дня, я решила остаться в общежитии.
— Дженни так рассказывала о Блейке, как будто лучше его на свете не было. Если они не посылали друг другу СМСки, они разговаривали по телефону. Я знала, что к концу нашего первого семестра их школьная по-щенячьи трогательная любовь закончится, как только она начнет таскаться по вечеринкам. Но этого не случилось. У Блейка с Дженни была любовь, которая приходит лишь раз в жизни.
Я спала на своей кровати-чердаке, когда Дженни провела его тайком в нашу комнату. Я поняла, что они оба были пьяны, но это не помешало им быть слишком громкими. Именно той ночью я решила, что хочу Блейка Коуста. Дженни едва исполнилось восемнадцать, и я хотела быть ею. Невозможно описать, как эротично они занимались любовью и трахались передо мной. Между ними существовала какая-то мощная энергетика, даже я чувствовала ее.
— Я знаю, каково это, — заверила я ее.
— О, я знаю это. Я увидела это в самый первый раз, как взглянула на тебя. И это взбесило меня. Почему ты должна была занять ее место? Я единственная, кто отказалась от всего ради него.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Это потому что ты одна из тех беспечных людей, у которых все получается, потому что им просто везет, а не потому что они усердно работают и заслуживают этого.
— Я не согласна, — сказала я, опустив руки и держа ее телефон в одной руке. Я была полностью уверена, что она понимала, что я не стану убивать ее в данный момент. И она рассказывала мне больше, чем я ожидала, — Я считаю, что посеешь, то и пожнешь. Думаю, у нас разные понятия того, что может сделать нас счастливыми. Я хочу Пи. Это все, чего я хочу. Ты можешь забрать деньги. Мне не нужны ничьи деньги.