Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 54

– Ватто! – позвал, отчаявшись, воин, но вместо крика из горла вылетел лишь жалкий хрип. Неведомое существо своей всевозрастающей тяжестью давило на легкие и мешало дышать.

За спиной раздался еще один хлопок и второе существо, такое же невидимое, коварное и тяжелое, прыгнуло Кейлоту на левую лопатку. Чувствительность начала стремительно убывать и в этой руке. Дыхание стало легким и поверхностным. Под тяжестью неведомых болотных тварей Кейлот невольно наклонился вперед. Еще немного и он коснулся бы лицом поверхности грязевого болота. Прекрасно понимал, что как только это произойдет, он уже не сможет вынырнуть. Грязь – это не вода, если попадет в дыхательные пути, от нее уже так просто не отплюешься.

Получив подкрепление, первая тварь осмелела и взобралась повыше. Кейлот повернул голову и увидел омерзительное зрелище. У него на плече сидел огромный пузырь из плоти и крови, который непрестанно пульсировал, взбухал и опадал. Он был похож на сердце, извлеченное у кого-то из груди и щедро измазанное в грязи. От него нестерпимо несло гнилью, а по весу оно могло сравниться с новорожденным теленком.

И тут Кейлота осенила заманчивая мысль, посещающая голову любого солдата, окруженного врагами, но еще не обезоруженного – пусть ему суждено погибнуть, но он заберет это дьявольское отродье с собой на тот свет. И воин уже изыскал способ, как это сделать лучше всего. Он повернул голову так далеко вправо, насколько позволяла подвижность шейных позвонков. А потом резко ее опустил, вонзив подбородок, точно гарпун, в спину болотной твари. Та выгнулась и запищала, обдав щеку Кейлота фонтанчиком теплой крови.

Ватто оглянулся на шум. Карие глаза расширились на перепачканном грязью лице. Он сунул пальцы в рот и засвистел, призывая Лютто на помощь. К сожалению, Лютто ушел так далеко вперед, что практически пропал из виду, и только один ветер знал, где он сейчас находится. Но Ватто все равно продолжал свистеть, раз за разом набирая в грудь новые порции воздуха, твердо уверенный в том, что его брат успеет вернуться и спасти Кейлота от верной погибели.

Заслышав призыв, Лютто мигом развернулся. Его каблуки пробуравили две глубокие лунки в податливой грязи. Он припустил назад что было духу. Увидел Ватто, барахтающегося в грязи. Увидел Кейлота, погрузившегося в болото почти по самый подбородок. Рядом с его головой копошились болотные пиявки – жирные и мерзкие порождения грязевого болота, хищные и беспощадные, как акулы. Обе успели вымахать до размеров хорошего поросенка, но жадность и ненасытность отличали этих тварей от других им подобных, и они продолжали размеренно пульсировать, поглощая все больше крови.

– Скорей, Лютто! – крикнул Ватто. Он принялся совершать сложный маневр, который, на суше был бы равносилен обыкновенному развороту вокруг своей оси. Но в болоте любое телодвижение осуществлялось посредством сложной серии взмахов жердью.

– Стой, Ватто! – прокричал брат, вытаскивая из ножен на поясе изогнутый кинжал, в рукоятку которого был погружен огромный сапфир. – Ты все равно не успеешь. Лучше я сам.

Лютто глубоко вздохнул, прошептал что-то одними губами и взмахнул руками. Кроны обреченных деревьев содрогнулись под внезапным порывом сокрушительного ветра. Поверхность болота пошла рябью. Лютто сделал сначала шаг, а потом, пружиня ноги, подпрыгнул, взмыл высоко в воздух и, следуя по широкой дуге, преодолел почти две трети расстояния, отделявшего его от Кейлота. А когда приземлился, то нечаянно наступил ногой на третью пиявку. Она лежала ромбовидным пластом на поверхности болота и улучала подходящий момент, чтобы присоединиться к всеобщей трапезе. Чудовище содрогнулась под сапогом Лютто. Рельеф подошвы, изображающий солнце, море и остров-кит, невыносимо жег пиявке спину. Лютто поднял ногу, но лишь для того, чтобы опустить ее вновь и каблуком продырявить коварного паразита.

Следующим прыжком Лютто покрыл оставшееся расстояние, разом оказавшись у Кейлота за спиной. Схватил пиявку, взгромоздившуюся на левом плече воина. Ногти южанина прорвали тонкую бурую кожицу, из прорех брызнули кровавые струйки. Лютто рванул пиявку вверх, и она с треском отделилась от Кейлота. Воин моментально почувствовал прилив ободряющей легкости.

Освободившейся рукой он схватил оставшегося паразита, благо теперь тот был в пределах досягаемости. Оторвать его от плеча оказалось не такой уж простой задачей, особенно для обескровленной, ослабевшей руки. Однако Кейлот был не из тех, кто пасовал перед трудностями. Он вложил в хватку всю ярость, которую испытывал, и рванул пиявку с такой силой, что разодрал ее на две части – одна безвольно повисла у него в руке, истекая кровью, другая выплеснула свое багровое содержимое на одежду и осталась лежать на плече, как кусок мерзостного шарфа. Лютто тем временем расправился с другой – воткнул в нее кинжал и единым взмахом разрубил чудовище пополам. Тело пиявки безжизненно повисло у него в руке, как выпотрошенный мешок.

Ватто наблюдал за поединком в отдалении. Помочь он все равно ничем не мог, поэтому не стал даже приближаться. Но он стоял и был само внимание, готовый в случае чего призвать Самума и отправить его на помощь друзьям. Однако доля осторожности ему бы не помешала, поскольку за спиной у Ватто на однородной поверхности болота вдруг обозначились ромбические очертания еще одной пиявки. Рядом с ней возникла вторая. Наученные горьким опытом своих предшественниц, они решили дождаться подмоги и напасть на этого человека целой стаей, чтобы на этот раз беспрепятственно подкрепиться. Вскоре на поверхность всплыла третья пиявка. Неподалеку вынырнула четвертая.

Вчетвером они и напали. Две предприняли попытку захвата, разыгранную ранее другой такой же парочкой. Они прыгнули южанину на спину, обездвижив левую и правую лопатки. Ватто коротко вскрикнул и наклонился вперед, в точности повторив движения Кейлота в похожей ситуации. Третья пиявка облюбовала себе шею. Она присосалась справа, в том месте, где яремная вена максимально близко подходила к поверхности кожи. Четвертая пиявка приклеилась в том же месте, только слева. Вчетвером они принялись за дело, попискивая от удовольствия, потому что кровь у этого смуглого человека была просто объедение.





На лице у Ватто застыло напряженное болезненное выражение с легким оттенком омерзения. Казалось, он вот-вот потеряет сознание и этим в значительной мере упростит болотным тварям задачу. Но не тут-то было. Внезапно его карие глаза посветлели, а через несколько секунд налились ярко-красным. Зрачки резко сузились. Кожа озарилась ровным сиянием, как в те минуты, когда Ватто начинал ритуал призвания Самума. Его одежда задымилась. Сизые струйки дыма повалили из рукавов, особо крупный столб поднялся из ворота.

Пиявки тревожно запищали, потому что кровь, которую они беспрепятственно высасывали из тела южанина, вдруг превратилась в кипяток. Через минуту обожженные до черноты паразиты отвалились. Их ромбовидные тела съежились. В воздухе повис запах паршивых отбивных.

– Не на того напали, ребята, – пояснил Ватто, окинув обугленные трупики презрительным взглядом. Его тело, остывая, принимало прежний вид. Это могло занять достаточно длительное время, и Ватто переживал лишь за сохранность своей одежды – местами она обуглилась и начала тлеть.

Кейлот в отвращении стряхнул плеча остатки разодранного надвое чудовища.

– Какая мерзость, – заметил он. – И как прикажете с такими бороться?

– Никак, – ответил Лютто, вытирая лезвие кинжала о полу плаща и отправляя его назад в ножны. – Один человек не управится с болотными пиявками. Это коварные создания, привыкшие нападать сзади.

– Очень подлая тактика, – расценил Кейлот.

– Зато самая действенная. К ней прибегают существа, которых природа не наделила когтями, рогами или жалами, но которым жизненно необходимо чем-то питаться.

– Они пили мою кровь?

– Да.

– Однако я не ощутил укусов.

– Болотные пиявки не кусаются. У них нет зубов. Они присасываются к коже или одежде. Потом… вы видели, как они пульсируют?