Страница 56 из 86
И они принялись качать смеющуюся и брыкающуюся Единичку.
Признаться, я глядел на всё это с вполне понятным неодобрением. Как человек трезвый и практический, я не придавал словам Единички никакого значения… Незаметно мысли мои отвлеклись от происходящего. Я стал перебирать в памяти события минувшего дня и впал в такую глубокую задумчивость, что более уже ничего не слышал и не видел. Размышления мои были прерваны лёгким прикосновением Единички. Я огляделся и с изумлением обнаружил, что стемнело и мы стоим на совершенно пустынном аэродроме.
— А где же остальные? — спросил я довольно глупо.
— Кто где, — улыбнулась Единичка. — Вертолёт с футболистом улетел, другие игроки разбрелись по домам…
— А делла Румба и Чёрный Лев? — спросил я, озираясь. — Куда девались они?
Единичка посмотрела на меня укоризненно.
— Так ли это важно? Хватит и того, что их нет!
Слова её разбудили меня окончательно. Я растроганно пожал маленькую ручку.
— Спасибо! — произнёс я с чувством. — Их нет, и, стало быть, нам немедленно следует ехать! Кстати, вот и такси…
Действительно, невдалеке от нас уютно светился зелёный глазок таксомотора. Мы подбежали к нему и, дрожа от нетерпения, втиснулись в кабину, слабо освещённую маленькой матовой лампочкой.
— В особняк Джерамини! — крикнул я водителю.
Тот медленно повернул голову…
— Ай! — взвизгнула Единичка.
За рулём сидел Чёрный Лев.
Двадцатое заседание КРМ
началось бурно. Все дружно возмущались — на сей раз не ошибками Магистра, а порядками терранигугунской полиции.
— Чёрт знает что! — негодовал Нулик. — Хватают человека, надевают на него наручники и, не разобравшись как следует, обвиняют в краже. Нет, вы подумайте! Обвинить в краже Магистра, благороднейшего человека!
— А Единичка, между прочим, здорово их отбрила! — усмехнулся Сева. — Сказала, что Шейк-Твист делла Румба по-русски значит «спасайся, кто может».
— Ты в самом деле думаешь, что это точный перевод? — усомнился президент.
— Как в аптеке! — не сморгнув, подтвердил Сева. — Спроси у моей тёти. Когда жильцы в верхней квартире заводят вовсю радиолу и начинают выкозюливать всякие шейки-твисты, она всегда говорит: «Спасайся, кто может».
— Что касается делла Румбы, — сказал Нулик, — то он хоть и противный, но не очень: как только узнал, что арестованный — сам Магистр Рассеянных Наук, так сразу и кинулся его обнимать!
— До чего всё-таки просто поймать тебя на удочку. Неужели ты думаешь, что делла Румба и вправду намерен помогать Магистру? Держи карман шире! — сказала Таня. Президент виновато заморгал белесыми ресницами:
— Ты так думаешь?
— Так думает Единичка, а ей виднее.
— Выходит, прогулка на аэродром — всего лишь предлог протянуть время?
— Выходит, — кивнул Сева. — Но вот вопрос: для чего это нужно?
— Там видно будет, — мудро рассудил Олег. — Так что запасёмся терпением и… Когда мы наконец приступим к разбору?
После этого страсти несколько улеглись, и президент потянулся к колокольчику. Колокольчика, однако, на месте не оказалось: Нулик забыл его дома.
— Похоже, лавры Магистра не дают тебе покоя, — пошутил Сева.
— Не беда! — нашёлся Нулик. — При мне всегда запасной колокольчик.
Он схватил на руки Пончика, Пощекотал его под подбородком — тот несколько раз тявкнул.
— Объявляю заседание открытым, — невозмутимо провозгласил Нулик. — Чур, первый вопрос мой. Прошу разъяснить, могут ли рыбы смеяться и что смешного в геометрии? Сева удивлённо поднял брови.
— Мне кажется, вопрос уважаемого президента к делу не относится.
— То есть как это не относится? — возмутился Нулик. — Магистр пишет, что смеялся каким-то сардиническим и даже геометрическим смехом. Но разве сардинки умеют смеяться?
Не знаю, как сардинки, а мы посмеялись вволю. Президент, как водится, поначалу обиделся, но потом не выдержал и стал хохотать заодно со всеми.
— Да будет тебе известно, — выговорил наконец Сева, — что сардинического смеха в природе не существует. Есть сардонический.
Нулик пожал плечами.
— Сардонический? Это уж совсем непонятно.
— Почитай энциклопедию — поймёшь! — посоветовала Таня.
— Сама читай! — огрызнулся Нулик.
— А я уж прочитала.
— И что же вычитала?
— А то, что сардоническим называется смех язвительный, насмешливый, горький. И связано это с ядовитой травой сардонией. Если её поесть, лицо начинает дёргаться, кривиться…
— Так? — спросил президент и принялся корчить какие-то немыслимые рожи.
Сева безнадёжно махнул рукой.
— Ну, выпустила джинна из бутылки! Теперь конца не жди…
Действительно, президент так обрадовался возможности подурачиться, что, казалось, начисто позабыл о своём высоком сане и о научно-исследовательских интересах клуба. Но Олег сумел-таки призвать его к порядку.
— Между прочим, — сказал он, — Магистр не так уж сильно ошибся, когда назвал смех сардиническим. Ведь трава сардония растёт на острове Сардиния… От него, кстати, и получила название та вкусная рыбка, которая ловится в тех местах.
— Вот видите! — торжествовал Нулик. — Я всегда говорил, что Магистр — умница. У него даже и ошибки умные. Наверное, и «геометрический смех» не такая уж глупость.
— К сожалению, не могу с тобой согласиться, — сказал Олег. — Магистр, конечно же, имел в виду гомерический смех, который никакого отношения к геометрии не имеет.
— А к чему, позвольте узнать, он имеет отношение?
— К Гомеру. Великому поэту Древней Эллады. Автору бессмертных поэм «Илиада» и «Одиссея».
Нулик досадливо топнул ножкой.
— Но при чём же тут гомерический смех?
— А при том, что в «Илиаде» есть одна сцена, где живущие на горе Олимп боги громоподобно хохочут над своим собратом Гефестом.
— А чем он их насмешил?
— Бог огня и покровитель кузнецов Гефест был хромой и некрасивый. Наблюдая, как он хлопочет, готовя для них угощение, боги хохотали над его неуклюжими движениями…
— «Смех несказанный воздвигли блаженные жители неба, видя, как с кубком Гефест по чертогу вокруг суетится», — торжественно продекламировал Сева.
— Садитесь. Ставлю вам пять, — изрёк Олег профессорским тоном. — Надеюсь, теперь понятно, какой смех называют гомерическим…
— Моя мама говорит, что над физическими недостатками смеются только нравственные уроды, — сказал Нулик непривычно жёстко.
От неожиданности Сева даже присвистнул.
— Это ты верно говоришь! Олимпийские боги и впрямь особой добротой не отличались. Это ведь они приковали к скале Прометея за то, что он похитил божественный огонь и отдал его людям…
— А что они сделали с Сизифом? — напомнила Таня. — Он хотел избавить людей от смерти, а его за это отправили в ад и заставили там вечно вкатывать на гору огромный камень.
— Стоп! — вмешался я. — На этот раз достаточно. Олимпийские боги совершили столько жестокостей, что перечисление их отняло бы слишком много времени. Займёмся лучше Единичкой. Как удалось ей так быстро перемножить в уме два многозначных числа, а потом, прибавив к произведению единицу, извлечь из этого квадратный корень?
— По-моему, ничего она не перемножала и не извлекала, — сказала Таня. — Просто применила какой-то способ…
Нулик стукнул себя кулаком в грудь.
— Спроси об этом у меня.
— Вот чудо! — всполошились все. — Ты знаешь Единичкин способ?
— Знать-то знаю, но… — Нулик почесал в затылке.
— Что ещё?
— Но применим ли он во всех случаях жизни? Вот вопрос…
— Об этом после, а пока давай рассказывай.
Нулик откашлялся — Леди и джентльмены, прошу внимания. Возьмём два последовательных нечётных числа: например, 15 и 17. Насколько я понимаю в арифметике, произведение их равно 255. Так? Теперь прибавим единицу. Что мы имеем? 256. Извлечём из 256 квадратный корень. Это всегда было и будет 16. А теперь сравните-ка ответ с заданными числами: 15 и 17. Что вы замечаете? Вы замечаете, что 16 есть среднее арифметическое между 15 и 17, то есть число, которое заключено между ними.