Судьба! Я против...

Даже после того, как мы с мужем уселись за столик в его спальне, черные глаза мужчины, с завидным постоянством, возвращались к едва выглядывающей из-под ворота, ложбинке. Надо срочно переключить его внимание на что- то другое. Только так подумала, открылась дверь из коридора и Кевин впустил девушку с подносом. Я восхищенно втянула носом аромат, распространившийся по всей комнате, едва служанка начала открывать крышки, под которыми пряталось нечто, столь божественно пахнущее.

— Спасибо, э…

— Виола, ваше величество. Приятного аппетита!

— Я ошибаюсь, или здесь есть рыба?

— Не ошибаетесь, ваше величество, — улыбаясь подвинула ко мне поближе блюдо, Виола. — Форель, под лимонно-трикисовым соусом.

— И что такое, этот трикисовый соус? — подозрительно спрашиваю. А вдруг из букашек каких-нибудь?

— Из ягод трикиса, — пояснила служанка. — А… ну тогда ладно, давай. — и поближе придвинула свою тарелку.

Супруг мой выбрал мясо под острым соусом. Кто бы и сомневался? Мужик без мяса голодный, чем бы его не накормил.

Когда девчонка убежала и мы приступили к ужину, я пришла к заключению, что время отвлекать настало, ибо взгляд Дина вернулся туда, где был до этого.

Глава 17

Быстренько прикончив необыкновенно вкусную рыбку, взяла бокал с тёмно-красным вином и отпила несколько крохотных глотков, чтобы распробовать вкус диковинного напитка. Какая же вкуснотиииища! Потом нужно будет Гению расспросить, из чего это делают. Отставив бокал, вскинула глаза на мужчину напротив.

— Дин, а откуда у вас призрак взялся? — припомнила, что мне очень интересно было это узнать.

— Что? — слегка занятый изучением узора у меня на корсаже, муж даже не сразу понял, о чём я спрашивала.

— Призрак, говорю, откуда у вас, и с чего он вдруг решил помогать мне?

Темные глаза, наконец, оторвались от моей груди и переместили свой взор мне на лицо.

— Иррэшим первый хозяин дворца. Мой пра-пра-предок. Его прокляла очень сильная ведьма, посмертным проклятием.

— Что-то типа ненормальной Кэнди с ним приключилось? — от нетерпения, я даже вперед подалась, а зря.

— Дин, хватит уже пялится мне на грудь, мы же не об этом сейчас говорим.

— Можем поговорить и об этом, если ты желаешь.

— Нет, я желаю дальше послушать про призрака.

— Сюда иди.

— Что? — настала моя очередь переспрашивать.

— Ты уже поужинала? — внимательно глядя на меня, полюбопытствовал Дин.

— Ну… да. — осторожненько так отвечаю.

— Тогда иди сюда. — Мужчина поднялся и протянул мне руку. Что-то не нравится мне такая резкая смена темы.

— А… э… — какая я многословно-находчивая сегодня. — призрак…

— Расскажу сейчас, иди давай, — нетерпеливо поманил меня рукой муж. Ну я и поднялась, не спорить же по самому пустяковому поводу. Когда ступив три шага, я приблизилась к ожидающему меня мужчине, он обняв меня за плечи, направился к дивану, стоящему у стены. Вот только сесть мне на него не позволил. Уселся сам поудобнее, а потом примостил меня к себе на колени, тщательно прижимая к своему телу, одной рукой за плечи, другой за ноги. Очевидно, чтобы ненароком не свалилась.

— Ну спрашивай, чем тебя так заинтересовал Иррэшим? — раздался приглушенный голос мужчины, зарывшегося носом мне в волосы. Блин! Он что, обнюхивает меня, что-ли? Я ж не веточка сирени, чтобы меня нюхать. Люди так не делают! Тут, совсем не кстати, вспомнился оборотень, которого я имела честь наблюдать, в волчьем селении. Вот он, уверена, как раз обнюхивал бы меня. Да он и пытался это делать, мне так показалось, по крайней мере. Старался уловить мой запах, даже шею вытянул в нашу сторону, во время нашего с Дином разговора. Когда послышался еще один глубокий вдох, я начала:

— Что за ведьма его прокляла? Наверное, очень злая ведьма? Он во дворце еще или нет? Стоит мне его бояться? За что можно было так проклясть, что и после смерти покоя нет? Не может же быть, что он совершил поступок, достойный такого страшного наказания.-

— Подожди, — остановил, сыплющиеся как из рога изобилия вопросы Кордэвидион, легонько поглаживая рукой мое плечо, — не так быстро. Начнем с того, что он на самом деле был виновен. Хоть и не умышленно, он стал причиной гибели человека.

— И этот человек…? — нетерпеливо спрашиваю.

— Его жена, тогдашняя королева Тарлии.

— О!!! — такого я не ожидала, — Он что, убил её?

— Нет, — вдохнул Дин, снова потеревшись лицом о мои волосы, — он просто оставил её одну. Королева была беременна их первенцем. Очень тяжело переносила свое состояние, ночами почти не спала, а Иррэшим от этого раздражался. В день, когда ей было особенно плохо, он распорядился разжечь камин, в спальне, напоить ее сонным зельем, чтобы она выспалась наконец, а сам вышел немного отвлечься.

— Алкоголь использовался для развлечения? — задаю вопрос во время сделанной мужем паузы.

— Нет.

— Понятно.

Я повернула голову и посмотрела прямо в черные глаза.

— У нас такого никогда не случится, — так же в упор глядя на меня, заверил Кордэвидион. — Я тебе изменять не собираюсь.

А как же, свежо предание, да верится с трудом. Иррэшим, наверняка, тоже не собирался изменять своей жене.

— Ну и как, развлёкся? — интересуюсь язвительно, — Жена не проснулась в самый ответственный момент?

— Нет, не проснулась, — голос Дина очень серьезный — Она совсем не проснулась. Камин, знаешь ли, не следует оставлять без присмотра.

— О, Боже! — я даже рот руками прикрыла от ужаса, — Она сгорела заживо!

— Спасти её не было никакой возможности. Король никого не позвал, чтобы приглядели за спящей супругой.

— А что дальше было, — подгоняю неспешное повествование.

— Король пережил свою королеву всего на неделю. Сломал себе шею, когда, обезумев от горя, носился по полю. Лошадь сбросила его. На следущий, после похорон, день, на погребальной плите появилась надпись:

Пусть проклят будет тот, кто блудом и гордыней,

Сгубил свою единственную кровь и плоть.

Покоя он не будет знать от дней грядущих и доныне.

Лишь мена равноценная, проклятие сумеет побороть.

После этого, во дворце поселился призрак.

— А почему ты сказал, что он искупил свою вину?

— Жизнь королевы, за жизнь королевы — равноценная мена. Иррэшим больше не появится во дворце, надпись на погребальной плите исчезла.

Я задумалась. Какая же не простая штука — жизнь. Один проступок, может потянуть за собой целую вереницу трагедий, предупредить которые уже не получится.

— Эй! Что ты делаешь? — кто кого тут отвлекал, совершенно непонятно. Потому как совсем без понятия, как широкая мужская ладонь оказалась даже не под платьем, а под рукавчиком моих модельных трусиков и в данный момент, еле ощутимо поглаживала мне бедро.

— Ничего такого, что не позволительно было бы делать супругу, — последовал ответ. Дыхание отвечавшего явно участилось.

— А-ну, отпусти меня.

— Не сейчас, детка. — горячие губы прикоснулись к моей шее, потом легкими поцелуями прошлись от ключицы, до того места, на которое мой муженек засматривался на протяжении всего ужина. И тело мое откликнулось на ласку. Нежные прикосновения пробудили незнакомое чувство, зарождающегося трепета в душе.

— Наташа, останься сегодня со мной, — хрипло прошептал Дин, на этот раз уже едва касаясь своими губами моего уха, — пожалуйста.

— Дин…я не хочу.

— Если тебя останавливает только это, не проблема, скажи и я сделаю так, что ты захочешь.

Муж прикоснулся подушечкой указательного пальца к своим губам, потом этим же пальцем обвел контур моих губ, слегка нажимая. Я молчала, лихорадочно придумывая, что сказать. Понятно же, что раз вышла замуж, да еще и обещала остаться с этим мужчиной, то само собой подразумевалось, что вскоре последует требование разделить постель. И вот оно последовало. Как быть? И он говорит, не проблема! Да он как раз сам, проблемой и является. Вот такой, со вздымающейся грудью и хриплым от взбуждения голосом. Вот такой, на грани срыва. Дин, не дождавшись ответа, по-видимому решил действовать. Стянув меня с колен, он раздвинул свои длиные ноги и быстро затянув меня между ними, одной рукой крепко прижал к своему твердому телу, ладонью другой, обхватил за затылок, удерживая на месте, в то время, когда неистовый поцелуй обжег мне губы. Застонав, он еще крепче прижал меня к себе, демонстрируя полную боевую готовность и проблема тут же нарисовалась. В горле образовался стремительно увеличивающийся ком, дышать стало нечем, а внутри зарождалась паника, от которой хотелось кричать, пока не сорвется голос. Это снова повторилось! А я так надеялась, что уже достаточно привыкла к нему, чтобы не воспринимать мужскую боеготовность, как угрозу жизни.