Страница 34 из 42
— Я не знаю такой истории.
Она садится прямее.
— Эта женщина изменила…
— Это не касается моей ситуации, — сразу же протестую я.
Она беззаботно машет рукой.
— Просто выслушай до конца, ладно?
— Давай.
— Она идет к бабушке и спрашивает у нее совета. Бабушка ставит на плиту три кастрюли с водой. В одной брокколи...
— Морковь, — поправляю я.
Анна кивает с умным видом.
— Я просто хотела проверить слушаешь ли ты или нет.
— Да, слушаю.
— Теперь, когда я поняла, что ты слушаешь, я продолжу. В две другие кастрюли она кладет два других ингредиента.
— Яйца и кофейные зерна?
— Точно.
Я вздыхаю, хотя и пьяна, я не могу выкинуть Дома из головы.
— Она кипятит их в течение двадцати минут.
— Почему двадцати минут?
— Ты хочешь услышать конец истории или нет?
— Да, — говорю я и снова тянусь к бутылке.
— Она вытаскивает их из кастрюли и показывает внучке, что морковь была сильной и твердой, а стала мягкой и податливой. Яйца были мягкими, а стали жесткими. Только зерна кофе остались такими же, но стали даже лучше, они выпустили свой аромат и вкус в воду. Эти три ингредиента столкнулись с такими же страданиями и невзгодами, как и мы в жизни, но каждый отреагировал по-своему. Когда ситуация становится настолько критичной, ты должна решить, кто ты.
Я убрала бутылку.
— Сейчас я чувствую себя морковью.
— Это сегодня. А завтра и послезавтра?
Я кладу лоб на ладони.
— О, Анна. Моя жизнь превратилась в полный бардак. Раньше мне казалось, что я работала на очень хорошей работе, а теперь? Ты только взгляни на меня! Весь мой мир лопнул как мыльный пузырь.
— Эй, посмотри на все это с положительной стороны. По крайней мере, она мертва.
— Что?— с трудом восклицаю я.
— По крайней мере, ее нет здесь, чтобы нарушать твой хрупкий душевный покой жестоким сравнением, я имею в виду, в физическом плане.
— О чем ты говоришь?
— У меня жуткое отвращение ко всему, что касается моего бывшего. Я действительно ненавижу, испытываю отвращение и омерзение к нему. Я так ревную, что я не могу перестать выискивать на Facebook их фотки, изучая их загар, улыбки, наряды, в надежде найти какой-нибудь промах, чтобы позже тонко покритиковать их во время разговора с моими друзьями.
Она замолкает и вертит в руках лак для ногтей.
— На самом деле, одного или даже двух своих бывших я ненавижу так сильно, что даже фантазирую, как вламываюсь к ним в дом и убиваю, пока они спят в кровати.
— Правда?— в шоке спрашиваю я.
— Абсолютно. Это мелочно и по-детски, но я ничего не могу с этим поделать. Это как наркомания, я знаю, что это говорит о моей неуверенности в себе. У меня все время такое чувство, будто я пытаюсь конкурировать с их теперешними подругами. Я бы предпочла, чтобы их подруги были мертвы, если бы они были так похожи на меня.
— Нет, я бы лучше предпочла иметь бывших живыми. Я даже не могу смотреть на ее фотографии на Facebook, чтобы потом тонко критиковать ее, потому что он вознес ее на такой пьедестал. Как ты можешь конкурировать с мертвой женщиной?—спрашиваю я, выпалив целую тираду.
— Черт его знает! Я ненавижу бывших. Живые или мертвые, они просто беда. Говоря про бывших, я забыла тебя спросить, ты что-нибудь еще слышала от своем сталкере?
Я пожимаю плечами.
— Мне кажется, я напугала его.
— Больше никаких полуночных телефонных звонков?
— Нет, — бурчу я и понимаю, что комната начинает вращаться. — Мне нужно пописать и лечь спать, — я встаю и пошатываясь собираюсь отправиться в туалет.
Анна встает вместе со мной, и мы вместе идем в ванную комнату. Потом она помогает мне забраться в постель.
— Ложись спать со мной, — говорю я ей.
Она улыбается и смотрит на меня сверху-вниз, каким-то странным, жалостливым взглядом.
24
Я—сталкер
Я стою над ней и трепет пронизывает меня.
Я в ее пространстве, в ее спальне! Как странно, что ненависть, в своей глубине и липкости, так похожа на страсть. Только посмотрите на нее! Спит нежным сном ангелов, такая красивая, такой невинная. Сука!
Я подхожу на шаг ближе. У меня обувь на мягкой подошве поэтому не издает ни звука. Стоит теплая ночь, окно открыто, нежный ветерок заставляет колыхаться занавески. До сих пор все идет отлично. Кругом темнота, но мои глаза привыкли к темноте. Я принимаю темноту, сделав ее своей подругой, вбираю ее и это страшный секрет, таящийся в моем сердце.
Я наклоняюсь и замираю всего лишь в нескольких сантиметрах от ее кожи.
Как сладко и божественно она пахнет!Но она уничтожила меня, не задумываясь. Я до сих пор помню тот первый раз, когда увидел ее вальсирующей по комнате и подумал: «Вау! Она так сексуальна». Я не знал, что она наполовину женщина, а наполовину змея. Но тогда еще я был человеком.
Она изменила меня, превратив в то, кем я стал — пустая оболочка. Я долго ее любил. Но теперь ничего нет в моей жизни, кроме всепоглощающей одержимости заполучить ее. Посмотри на ее горло, какой соблазнительный изгиб, так и просит, чтобы его поцеловали, и обхватили пальцами, сжимая, тогда распахнуться ее глаза и будут смотреть на меня в ужасе, и ее киска беспомощно сожмется вокруг моего твердого члена.
Еле уловимо я дую в ее слегка приоткрытый рот. Моя заоблачная фантазия — трахать ее рот. Я оскверню тебя, моя услада.
— Ммм... — произносит она.
Я замираю.
Она отворачивается от меня, даже во сне она отворачивается от меня. Скорее всего, она хочет того крутого парня. Я видел ее с ним, когда он обнимал ее за плечи. Он может стать грозным врагом, но я не собираюсь с ним конфликтовать. Я просто заберу ее у него.
Почему? Потому что она моя.
Пусть он тоже будет таким же сломленным, как и я, когда забрал ее у меня. Я уже позаботился о ее других мужчин, вынюхивающих рядом с ней, словно дикие звери. Это было легко, она не жаждет их, она хочет только его. Я последовал за ними к его дому в лесу, который он никогда не закрывает, и смотрел в окно, как он ее трахал. Меня стало тошнить от этого и вырвало в кусты. Мне всегда казалось, что она нечто особенное.
Дешевая мяукающая шлюшка, как котенок мяукала и ласкалась к его члену.
Я чувствую, как твердеет мой член. Итак, мое тело все еще хочет эту маленькую сучку, поэтому я должен поиметь ее. Я должен связать ее и оттрахать, пока мое тело не будет чувствовать той же брезгливости и отвращения, как мой мозг. Я бы забрал ее сегодня, если бы в ее постели не было рядом другой спящей женщины. Мне предоставится другая возможность. На следующей день она будет снова одна, и я нанесу тогда удар.
Я выпрямляюсь и поворачиваю голову, разглядывая себя в оконной раме. Как интересно. Бледная, светящаяся маска в лунном свете. Наблюдая за собой со стороны, вижу мужчину почти с демоническим лицом, одержимого злобой и ненавистью.
Возмездие будет моим.
Я еще долго стою в тишине комнаты. Только наполнившись силой над ее уязвимым спящем телом, разворачиваюсь и уходу также, как и пришел, через входную дверь.
25.
Дом
Через душевную боль в нас проникает свет.
Руми
Я стучу в один из примыкающих друг к другу домов, и мать Вивьен открывает мне дверь. Последние десять лет изменили ее внешность.
— Привет, Мирела.
— Привет, Дом, — говорит она с улыбкой, пятясь назад, чтобы впустить меня внутрь.
Я прохожу в гостиную и осматриваюсь по сторонам, ничего не изменилось. Все также чисто и безупречно— веера с какой-то мазней на стенах, ковер со странным узором, шторы, декоративные статуэтки и вазы из богемского хрусталя с пластмассовыми искусственными цветами. Она приглашает меня жестом присесть.
Я сажусь в кресло, на подголовнике которого кружевная салфеточка, связанная крючком, на диване довольно-таки старые подушки и такой же не новый комод. Я испытываю настоящее чувство вины. Мне следовало прийти к ней раньше, и помочь ей как-то обустроить дом. Я в курсе, что Джек вне с свою лепту и дал денег, но мне следовало сделать что-то еще.