Страница 37 из 77
«Интересно, зачем мне было его убивать? — мысленно вопросил Корсунский. Даже наедине с собой он не мог не актерствовать, разыгрывая двух лиц: обвинителя и обвиняемого. — Зачем убивать журналиста, который написал обо мне такую подробную, замечательную книгу, который, в общем, сделал меня героем?»
И в самом деле, Питер Зернов точно определил характер поступков своего главного, пусть отвратительного, героя. Он, подытоживая перечень уголовно-финансовых преступлений Корсунского, подметил: Корсунский разворовывает Россию демонстративно. Ему мало украсть, ему нужно украсть так, чтобы все об этом знали. Да-а, Питер не был лишен проницательности… Взращенный в засекреченном Лесхозе, обреченный на закулисное существование узким математическим талантом, Корсунский в годы своего скандального расцвета наслаждался вниманием публики. Это подразумеваемое внимание толкало его на некоторые особенно головоломные мошеннические комбинации. В конце концов, как несправедливо, что наилучшим образом задуманные и осуществленные преступления остаются неизвестными!
Чем плоха, скажите, была афера с «АВТО»? И подите докажите, что это была именно афера, а не благие намерения, которым помешала осуществиться сложная экономическая ситуация. Ведь идея поистине благородна: выпуск «народного автомобиля», доступного гражданину России среднего достатка! Завод, который Корсунский готов построить в дополнение к морально устаревшему КАЗу, должен стать первым крупным промышленным объектом, работающим на деньги граждан. С этими целями был осуществлен проект «АВТО»: к нему, по словам Корсунского, обещал присоединиться «Дженерал моторе». Народ бойко покупал сертификаты «АВТО», разрекламированные как бессрочные: как только завод будет построен, их можно будет обменять на акции или наличные деньги. Объявлялось, что держатели акций могут участвовать в лотерее, призами которой станут тысячи новых «казовских» автомобилей…
Впоследствии не получившие автомобилей, без надежды вернуть хотя бы свое владельцы сертификатов, превратившихся в бумажки, возмущались: Корсунский нас обобрал! Он украл наши деньги! О-о, зачем же так разъяряться, уважаемые граждане? Разве Корсунский — всемогущий волшебник, разве он виноват, что собранных средств не хватило даже на то, чтобы начать строительство завода? И, кстати, если вас и в самом деле обокрали, не пора ли привыкнуть? Разве не обкрадывало вас еще советское правительство, насильно навязывая облигации государственного займа, да и сами-то вы разве так уж чисты, неужели никогда в жизни не тащили с родного предприятия то, что плохо лежит? Советская власть отучила людей отличать свое имущество от чужого, свои деньги от чужих, а что касается Корсунского, он всего лишь воспользовался ее завоеваниями. За то, что Зернов откровенно об этом поведал миру, Корсунский не держит на него зла.
И, честное слово, было бы досадно, если бы никто никогда не узнал о легкости, с которой Валентин Янкелевич прибирал к рукам компании — крупнейшие экспортеры российских нефти и газа. Почти даром. Изящество, натиск, быстрота! В этом ему помогла идея залоговых аукционов, на которых выставлялись акции лучших предприятий. Схема действий была накатанной. Перед самым аукционом основной соперник Корсунского или его подставного лица внезапно забирал свою заявку, фактически сдаваясь без боя. Зачем он так поступал, хотя в случае победы на аукционе мог бы получить миллиарды долларов? Ну, соперник обычно обладал адекватным восприятием ситуации, и, когда ему накануне аукциона делали «предложение, от которого он не мог отказаться», он смекал, что лучше быть бедным, но живым. А то ведь находились упорные тупицы, которым в качестве средства убеждения приходилось доставлять на дом голову любимой пропавшей собачки… Вы скажете, отдает киношными ассоциациями? Что ж, Корсунский — эрудит. Фрэнсис Форд Коппола — один из любимых его режиссеров, и саге «Крестный отец» нельзя не отдать должное. Тот, кто назвал Корсунского «сицилийцем у власти», сделал ему комплимент.
Корсунский поморщился. Кое-кто винил залоговые аукционы в том, что, позволив скупить собственность государственной важности людям, которые не заботились о развитии промышленности, они вызвали дефолт 1998 года… Ну это бабушка надвое сказала. По крайней мере, клеветники не могут не признать, что в самой идее аукционов был заложен принцип законности. Нынешние властители России пренебрегают даже видимостью законов бизнеса и, беспардонно отбирая нефтяные компании у их владельцев или перекупая их через никому не известные нищие фирмочки, ведут себя хуже Корсункого, пусть он, как всем известно, отпетый мафиозо и слова доброго не стоит. Кто знает, возможно, впоследствии книга Зернова, наполненная достоверными фактами, поможет обелить образ Валентина Янкелевича? Все может быть…
И, учитывая это все, скажите на милость, зачем Корсунскому было бы убивать Питера Зернова?
«Из мести, — внутри мозга гулко прозвучал ответ обвиняемого, — за то, что Зернов выставил тебя в смешном виде».
Корсунский поморщился. Выглядеть злодеем — одно дело, а выглядеть шутом — извините, совсем другое. Перечисления финансовых махинаций, раскрытие закулисных интриг — против этого он ничего не имел. Но зачем острый писательский глаз подметил подробности, о которых Валентин Янкелевич ничего не знал, потому что ему о том не говорили? Корсунский привык видеть свое отражение в зеркале, перед которым подтягивал животик, принимал величественный вид; а Питер Зернов прокрутил перед ним пленку, заснятую скрытой камерой, и на ней Корсунский с какой-то телесной оторопью, с испепеляющим стыдом увидел маленького человечка, который на миг замирает перед дверью кабинета первого президента России, точно готовясь войти к стоматологу, затем, собравшись с духом, скребется, как мышь, и, получив разрешение войти, просачивается сквозь дверную щелку и семенит, выставив перед собой портфель. Зачем, спрашивается, предавать огласке такие мелочи жизни? И чего ради Зернов так напирает на то, что он вступил в элитный теннисный клуб, где состояли ближайшие друзья и дочь президента, и при этом ненавидел физкультуру и спорт? Да, если хотите, он отродясь не занимался физкультурой, он даже утреннюю гимнастику, никогда не делал, ну так что же? Ему не нужен теннис, он играет в иные игры. Одна из них носила кодовое название «Книга Президента»…
На этого молодого человека, одетого с бомжеватой неопрятностью в потертые джинсы, ободранные кроссовки и просторные рубахи с жилетками, нехорошо косился обслуживающий персонал. Вадим Юдин — так звался журналист, косивший под бомжа, — не обращал на косые взгляды внимания. Должность у него была такая, что сам черт не брат: литературный обработчик мемуаров президента. Обязанности заключались в том, чтобы под шорох диктофона задавать наводящие вопросы и слушать ответы президента, а потом соорудить из них нечто внятное и занимательное. Юдинским творением президент остался доволен. Однако на плохо умытом лице Юдина читался демонстративный скептицизм. Он довел до сведения президента, что за издание такой книги в России никто не возьмется: выдающегося дохода она не сулит, а в наше время каждый генеральный директор заранее подсчитывает убытки и прибыли… Если президент пожелает, Юдин договорится с одним издательством в Финляндии. Но на это потребуются деньги… Президент согласился. Он еще надеялся получить доходы от своей книги — они были бы для него не лишними. Как ни покажется кому-то смешным, президент, вопреки тому, что о нем говорили, сохранял кристальную честность — по крайней мере, в начале своего президентства. Жил на одну зарплату, взяток не брал, даже завуалированных.
Президент так и не узнал, что не одно и не два издательства России руками и ногами ухватились бы за возможность выпустить его мемуары, причем сразу же готовы были выплатить изрядный гонорар. Не обратил он внимания и на ту красноречивую деталь, что Юдин работал заместителем главного редактора в журнале, размещавшем рекламу «АВТО». Практически, журнал существовал на эту рекламу, и Корсунский потребовал от заместителя главного редактора ответных услуг. Он их получил: все деньги, которые якобы ушли в Финляндию, были переведены на счет Корсунского. Время от времени Юдин информировал президента, что финнам требуются новые суммы: то на бумагу, то на компьютерную верстку, то на прочие мелочи…