Страница 52 из 60
— Молодец, старик. Это было как бои без правил. Ты ее размазал по стене.
— Откуда эти документы? — спросил Болдырев.
— Из надежного источника. Ты не сомневайся, тут все чистая правда. Но каков мэр, а? Вот ведь жук был, оказывается!..
Но Волдырев-то знал. Все эти факты еще нуждаются в проверке.
8
Локтев в третий уже раз звонил по номеру, оставленному Ермоловым. Первые два звонка были до взрыва в театре; тогда ему сказали, что Анастасии ни в одном СИЗО в Белоярске нет, и на даче у мэра ее нет, и вообще, упрятали ее, видимо, подальше привилегированного дачного поселка, понимая, с кем имеют дело. Но из Белоярска не вывезли — почти наверняка. Это он и сам понимал, такие дела проворачивают на своей, карманной, подконтрольной территории, а другая губерния — считай, другая страна.
На новости Локтев не рассчитывал, звонил больше для очистки совести:
— «Лексус» ваш в двух кварталах от «Третьего Рима» стоит. Ключи там, у ребят. Все… Спасибо за помощь.
Чеченец на другом конце провода, почувствовав, что Локтев сейчас бросит трубку, быстро произнес:
— Остынь! Не спеши так, да?
— Нашли?!!
— Не спеши, говорю. Есть кое-что для тебя.
— Говорите.
— Ты карьер за городом знаешь?
— Который?
— В двадцати километрах от Чупринина Закута.
— Это, кажется, бывшая зона? — припомнил Локтев. — Там китайцы, мне говорили, живут…
— Точно. Только не китайцы, а корейцы там тусуются. Те, которые дурью торгуют, еще всякие нарики, сектанты… Так вот. Вроде видели у корейцев твою красавицу. Штольня там, у них склад. Вот… А машину возьми. Тебе ее дали — значит, пользуйся.
— Спасибо, обойдусь. Сильно приметная.
— Другую…
«Ишь благодетель какой, — с ожесточением и на чеченца, и на себя самого подумал Локтев. — Без мыла в задницу лезет…»
— Спасибо, не надо.
— Ну хорошо, звони тогда…
Днем Локтев подойти к карьеру так и не решился. Несколько раз обошел по большому кругу, стараясь не попадаться никому на глаза. Ружье замотал в плащ и туда же сунул деревяшку так, чтоб торчала наружу, отчего стал похож на дачника с тяпкой. Добрых три часа рассматривал карьер в бинокль, для конспирации обмотанный тряпкой; со всех точек, пока глаза с непривычки не начало нестерпимо резать и голова не пошла кругом. «Стареешь, Локтев, стареешь все-таки. А может, просто навык утерял. Подолгу в бинокль смотреть — целая наука. Проходили ведь в свое время…»
Народу в карьере крутилось до сотни человек. Два десятка постоянно — торговцы, они часто переходили с места на место, но вскоре он всех их запомнил и стал отличать среди прочих. Было еще с десяток «вальяжных», как назвал их про себя Локтев, граждан, к торговле вроде бы прямого отношения не имеющих: бомжи и сомнамбулические молодые люди в балахонах с повязками на голове — видимо, сектанты. Корейцы среди всей этой публики попадались редко, можно было по пальцам пересчитать. Где вход в штольню (в штольни?), он так и не разобрал: подозрительных строений разной степени ветхости хоть отбавляй — и поди пойми, где нужное.
Когда же стало темнеть, торговцы, как положено, разошлись. Прибавилось бомжей. Локтев подобрался ближе, подмывало немедленно начать действовать, но он не поддался настроению, ждал. Ждал, пока бомжи и сектанты разожгут костры — каждые отдельно, ждал, пока совершат вечерний свой туалет, ждал, пока угомонятся. Заранее высмотрел среди бомжей угрюмого седого типа примерно своих лет, державшегося особняком и, похоже, пользовавшегося уважением среди коллег. Долго мысленно уговаривал: «Давай, давай, родимый, отойди в сторонку, разговор есть!» — но «родимый» внушению не поддавался, как сидел, опершись о полуразвалившуюся бревенчатую стену барака, так и захрапел. Пришлось торчать в засаде еще полтора часа, пока наконец не заснули все. Только после этого, окончательно удостоверившись, что все тихо и никто его не заметит, Локтев подполз к седому, бережно растолкал, прикрыв рукой рот, и произнес шепотом тысячу раз повторенное перед тем про себя:
— Тихо. Отойдем подальше, разговор есть…
Седой нисколько не удивился, как будто давно знал, что однажды ночью его поднимет лесник с ружьем и потащит неизвестно куда.
Фотографию Анастасии он вернул не сразу.
— Нет. Не видел. А штольня?.. Где штольня — знаю. Только я туда не пойду, и вообще никто туда не ходит. И нет там у корейцев никакого склада, это точно.
— Погоди. Спрятать человека там можно?
— Спрятать можно. Хоть весь город! Если пряталыцик найдется. Только я такого не знаю даже среди корейцев, хотя с них, с басурман чертовых, станется. А так спрятать можно. Тыщ двадцать душ уже, поди, спрятали.
— Понятно. — Локтев издевательски усмехнулся. — Привидений, значит, боишься.
— Привидения… что их бояться?! Привидения, они мирные. Нет, уважаемый, не в привидениях дело. Во-первых, в штольне газ скапливается, но это тоже как бы между прочим. Ты думаешь, от чего зеки поумирали?
Локтев пожал плечами:
— От жизни хорошей, от чего же еще!
— Не-е. Эти не с голодухи померли. Была какая-то эпидемия. За неделю лагерь выкосило, почти никого не осталось. Что за болезнь — никто не знает. До сих пор. Всех вниз свезли, штрек обрушили, бараки сожгли, поставили новые, и дело с концом. Вот так вот… Привидения, ха!
— Ладно, — смирился Локтев с полученной информацией. Хотя, конечно, это было так себе. — Значит, возле штольни в последние дни никто не крутился?
Теперь уже седой пожал плечами:
— Я ж объясняю тебе…
Локтев встал.
— Все. Понял. А теперь пошли, проверить нужно!
— Проверяй! Проверяй на здоровье. За упокой души я помолюсь, можешь не переживать.
— Как хоть звать тебя? — Он потрепал Седого по плечу. Тот отвел глаза.
— А и не важно.
— Постоишь на стреме — устрою в лесничество. Или до конца жизни проторчишь на этой помойке с привидениями.
— А может, я…
— Ладно, пошли, — заторопил Локтев. — Потом расскажешь.
…Вход в штольню выглядел вполне буднично: хорошо сохранившийся ангар с кирпичными стенами и следами многочисленных давным-давно демонтированных металлоконструкций. Вниз под небольшим углом уходили две железнодорожные колеи, перегороженные бетонными блоками с облупившейся надписью: «Стой! Опасно для жизни! Возможен обвал!» и более поздними: HMR, Fuck all, «Ким Ир Сен сдох!!!» и еще несколькими рядами иероглифов — абсолютно необитаемым, как расписывал Седой, это место не выглядело. Локтев, посветив фонариком под ноги, подобрал смятую пивную банку. «Герсах». С ценником — 20 руб. Неплохо привидения устроились.
Спустились по шпалам метров на тридцать. Здесь была обширная площадка с нишами вдоль стен, вход в туннель отсюда казался ярко освещенным, а впереди — абсолютная чернота: до противоположного края площадки фонарик не доставал. На полу по-прежнему свежий мусор… «Стоп!» — Локтев замер с поднятой ногой. Ему показалось, что спутник дышит слишком громко. Он зажал ему рот и прохрипел в самое ухо:
— Тихо! Стой здесь! Дальше не ходи.
— А фонарик?! — запинаясь, промямлил Седой. — Без фонарика не останусь!
— Тихо, я сказал!
Розовая тряпка! Локтев поднял грязный лоскут и поднес к фонарю вплотную. Трикотаж… Похоже на Настюхину майку. Черт, при таком свете не различишь.
Где-то справа метрах в пятнадцати послышалась слабая возня. Локтев моментально выключил фонарь, сорвал из-за спины ружье и откатился на несколько шагов в сторону. Минут пять лежал, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте, потом понял, что это бесполезно — слишком темно. Звук повторился. Локтев пополз вперед, шаря перед собой левой рукой, собираясь обогнуть источник шума и подобраться к нему с другой стороны.
Опасность он не услышал и не нащупал и даже не постиг шестым чувством — унюхал. Совсем слабый запах то ли смазки, то ли еще бог знает чего — запах брошенной и еще летящей гранаты. Какого черта! Откуда ему здесь взяться?!