Страница 41 из 60
- Увы, моя родная... Увы... Кто ж знал?
Прикрыть обреченно веки, едко усмехнуться горьким, колким словам Беаты, Хельмута и своим, наивным, дерзким, звучащим прямиком из недавнего прошлого: "Он - прежде всего, глубоко верующий,... и строгих правил, монах...", а не... "рыцарь"". "Мне жаль". "А мне - нет..."
***
Вскоре... ночью (вновь притворившись монахом, облачившись в темный балахон, с капюшоном по самый нос, подпоясанная прочным шнурком, с сандалиями на босую ногу) я покинула Бальгу... Прежде чем мой защитник (уже, практически, полностью оправившийся от тяжелого ранения) отправится очередной раз в поход, на беспощадную, бесчувственную войну,... и коршуны налетят на меня, дабы, вконец, насладиться, и без того, измученной, разодранной, изъеденной врагами, плотью...
***
С Божьей помощью, с доброты душевной тех, кого встречала по пути,... я добралась до пресловутого Велау. А там и вовсе... отыскала ту, которая на меня кинулась стремглав, дико, отчаянно завизжав от счастья, едва узрела.
- Эльза! Эльза, ты вернулась за мной! Как и обещала! Эльза!
Похолодело всё у меня внутри. Боюсь даже пошевелиться. Сердце бешено колотилось. Страшно так, неловко. Захотелось тут же свернуться в калач, спрятаться. Убежать. Умчать. Но не хватает ни сил, ни смелости на какие-либо активные действия.
Жадно стиснула меня незнакомка в объятиях, ухватила своими хрупкими, худющими ручищами и снова принялась визжать, нелепо прыгая, тряся меня, словно куклу.
- Я верила! Верила вопреки всему! Я знала, что ты вернешься!
***
- Ба, кто вернулся, - злобно, с отвращением рявкнула, скривилась женщина, ловкое движение - и вылила воду из таза через порог на траву. Выровнялась, пристальный, изучающий взгляд на меня. - А говорили, задавилась.
- А я Вам говорила, что это не так! А Вы не верили, перечили! - вмешивается Девочка.
Но та не реагирует. Кивает вдруг головой, но каким-то уже своим мыслям. Морщится.
- Видимо, правду твердят, зараза заразу не берет. Чего приперлась? Небось, выгнали? Или что? Еще один нерадивый жених повстречался?
Шумный, нервический вздох и невольно рычу в ответ:
- Я за сестрой, - вру.
Удивленно вскинула та бровями. Скривилась, паясничая.
(а Девочка вмиг взорвалась буйным криком, визгом и тотчас кинулась на меня, неуклюже, но сердечно сжимая меня в своих объятиях, - игнорирую, все ещё вниманием сверлю "тетку")
- Ну-ну. Давно пора, а то сколько можно у меня на шее сидеть? Не я вас вылупила, вот и нечего меня объедать!
...
После такого теплого приема и добрых слов... и кусок в горло не полез, хотя... все же решилась сия... угрюмая женщина пригласить за стол да ткнула пальцем, где можно будет переночевать.
Поблагодарить вежливо да пойти в сад, сесть на лаве, попытаться обдумать всё случившееся. Не ожидала столь стремительного развития событий, а, вернее... такого яркого радушия. Причем, как в прямом, так и в переносном смысле. И как после всего здесь остаться жить? Мало того, что малая "обременяла" хозяйку сего дома, так еще и я... на голову свалилась.
- Ну, чего ты, Эльза? - несмело подошла ближе и взволнованно прошептала Девочка. Обмерла рядом. Мнется. Нервно выковыривает грязь из-под ногтей. - Не слушай ее, - взгляд украдкой. - Вечно она недовольна, что бы не произошло: то корова молока мало дала, то гуси всю траву пощипали, то соседская собака слишком громко лает. Только и умеет, что ворчать, слова доброго не скажет.
- Да ладно, - глубокий вдох, оборачиваюсь я к ней полностью; натянуто, лживо усмехаюсь. - Как ты тут? Чем днями занимаешься?
Вмиг радостью вспыхнули ее глаза, а на устах проступила счастливая улыбка.
Воодушевленный вдох - и полились слова рекою:
- Ох! Да вот по хозяйству ей помогаю! То здесь, по дому, то в огороде, то в поле. Корову научилась доить. Представляешь? - смеется (невольно улыбаюсь в ответ). - У нее даже поросята в прошлом году были! Свинья навела. Ух, сколько я с ними провозилась! Родными стали... - голос невольно печалью проник. - А затем продала. С долгами рассчиталась, да вот хату немного подладили, крышу сменили - а то уж совсем текла, в дождь - ведра подставлять приходилось. А ты как? Где была? Чем занималась?
Помрачнела я. Стыдливо опустила взгляд. Молчу, перебирая мысли.
Но вдох - и решаюсь на, какую-никакую, правду:
- При приюте жила. Помогала Лекарю и Знахарке.
- Да ладно! - завороженным шепотом. Глаза округлились. - Надо же! Это ты теперь болезни умеешь лечить? Да?!
Невольно смеюсь, плененная ее чистотою и ребячеством.
- Умею.
- О! А бородавку вылечить сможешь?
- Бородавку? - удивленно.
- Да, - живо поворачивается ко мне боком, задирает немного платье и показывает колено. Несмело касаюсь пятнышка, вожу пальцем. Нежно усмехаюсь. - Это - не бородавка, это - родинка.
- А это? - и вновь резкое движение, заламывая себе локоть, желая и самой разглядеть тревожное место. - А это? - тычет мне под нос.
И снова касаюсь. И снова смеюсь добродушно.
Качаю головой.
- Тоже родинка.
- А, ну ладно... Это - хорошо же?
- Хорошо, - киваю, улыбаясь.
- А ты, мы... здесь надолго? Чем думаешь заниматься?
Скривилась вмиг, виновато, стыдливо поджимаю губы.
- Не знаю...
- Эльза... а почему ты так долго не возвращалась? - с притаившейся обидой, несмело прошептала Девочка, страшась гнева.
Отвожу в сторону взгляд. Нервно тру ладонями лицо.
Не хочу больше врать. Не хочу...и будь, что будет.
Уверенно уставиться ей в очи. Шумный, глубокий, достойный тирады, вдох - и решиться:
- Правда в том,... что я не помню тебя.
Обомлела Девочка. Побледнела, не дышит.
Веду дальше:
- Более того, я и себя... не помню. Только до момента, как меня спасли из реки, - и снова пауза, и снова тяжелый вздох. - Разные слухи ходят о том, почему так произошло. Но... даже я не знаю истинную правду.
... чуть меньше года назад это произошло. А что до этого было - как рукой сняло. Пустота. Ничего такого. И о тебе узнала... совсем недавно. И то... до конца не верила, что... не лгут. Прости меня, - поморщилась я от жуткого ощущения собственного предательства (того самого, как в свое время поступила Аня, и как я ненавидела ее потом за это). Лихорадочно закачала головой. - Я не знаю, почему так поступила. Не знаю... и мне кажется, я... не могла. Хотя и факты говорят об обратном. Не знаю, о чем думала, когда уходила...
Когда бросала тебя здесь... с этой...
Господи, - зажмурилась я от боли, с последних сил сдерживая слезы. Спрятала лицо от позора в ладонях. - Я даже... не знаю, как тебя зовут. И... если бы не молва, никогда бы и не вернулась. Не пришла, не нашла... и не узнала бы.
- Нани.
Обмерла я, осознавая услышанное. Решаюсь опустить руки и взглянуть в очи. Изумленная.
- Меня зовут Нани, - учтиво объясняет Девочка.
Опускаю взор.
"Нани". Удивительно... но если всё правда, то почему... совершенно никаких эмоций, воспоминаний не вызывает у меня это имя? Нани. Не особо-то и на имя, как для меня, похоже...
- А лет-то тебе... сколько?
Взгляд на нее из-под ресниц.
Пожала плечами Девочка.
- Той зимой, вроде как, четырнадцать исполнилось. Мама говорила, что я на Рождество родилась.
Киваю головой:
- Ясно, - немного помедлив. - А когда ушла, сколько было?
- Три весны тебя не было.
(похолодело внутри; ежусь, скручиваюсь, сжимаюсь невольно, прячась от боли)
Но еще мгновения тишины - и храбро продолжаю бой.
- Родители? Что с ними...?
Поджала губы девчушка. Поморщилась от воспоминаний...
- Отец давно умер, мы еще очень маленькие были, даже не запомнили, как выглядел. На лесозаготовке деревом привалило. А мама..., - печально опустила взгляд, голос дрогнул. - Незадолго до твоего ухода... умерла. Лекарь сказал, что простуда... Жар ни на день не сходил, кашель сильный, да так, что... иногда жутко ставало (особенно ночью, когда так тихо вокруг). Чудилось, что вот-вот душу выплюнет, что в этот миг и умрет...