Страница 29 из 60
Пристыжено опускаю очи, молчу.
- Но есть еще кое-что... Анна.
Невольно вздрагиваю. И снова глаза в глаза.
- Неведомым образом Вы стали мне небезразличны. Днями и ночами напролет я не могу ни о чем думать. Ни о чем, и ни о ком, кроме... Вас. Это, в какой-то мере, - богохульство, ересь, однако... я не ничего поделать, ни-че-го, - внезапно сжал до боли мои руки в своих ладонях (вместе с чертовой платой). - Я не могу без Вас, Анна! И был бы безумно рад, если бы Ваша душа откликнулась на зов... моей.
Обомлела я от услышанного, глаза округлились. Забыла, как дышать. Дрожу.
- Ну же, Анна. Прошу, не молчите, не рвите мне сердце. Скажите что-нибудь! Ил-ли, просто, кивните - и больше ни в чем, никогда не будете нуждаться! Я позабочусь о Вас, как о самом дорогом, что существует на всей земле.
Внутри заскребли кошки.
- Бауэр... фон Нейман, - сухим, неживым голосом прошептала я.
- Да, моё солнце ясное, - радостно заулыбался тот, еще сильнее приблизившись ко мне.
Растерянный взгляд метаю от глаз к губам, подбирая слова. А внутри уже заживо начинает сжирать меня страх.
- Я безумно признательна, однако...
Застыл, не шевелясь.
- Однако, - решаюсь продолжить. - Я не могу, - качаю отрицательно головой. - Вы - человек обета, верно? - молчит. - А я - порождение беспамятства. Я не знаю, ни кто я, ни откуда. И, может, - с натяжкой пытаюсь соврать, что-то толковое выдумать, да тщетно, ничего умного в голову не лезет. - Простите, - стыдливо зажмурила веки, морщусь. - Я не могу.
Господи, я, действительно.... Не могу. Не хочу. Даже если, возможно, это - самое безумно щедрое предложение для этой вселенной, этого времени, этого общества. И, не скрою, не так дело в религии и обете, как... не хочу. Господи, как же я не хочу обратно в капкан зависимости. Была уже там, нахлебалась сладкого сиропа сполна. Сыта, до тошноты сыта.
Только сейчас и здесь я ощутила всю прелесть и истинный вкус свободы. В бедности, но зато... никому ничего не должен, ничья ты не подстилка, и кому ночами свое тело и душу не должен отдавать... за жалкие подачки со стола... преданности и любви. Не хочу вновь быть дерьмом, об которое... заслуженно вытирают ноги.
- Простите, - резво вырываюсь из его хватки, шаг в сторону.
Не ожидал, а потому и вышло все неуклюже. Тотчас что-то упало на пол и зазвенело. Не реагирую. Плевать, плевать на всё!
Живо бросаюсь к выходу из конюшни и вслепую, куда угодно, лишь бы подальше от этой всей жуткой мерзости...
...
- Анна, Анна, стойте! - кричит мне вслед Бауэр.
А бежать-то и некуда... уткнулась в ворота двора.
"Хельмута, срочно нужно отыскать Хельмута".
Взгляд около, игнорируя старика. Но вновь - бессмыслица.
- Анна, - громко, отчасти грубо рявкнул мне в лицо Фон-Нейман, отчего я резко перевела на него взгляд. Заледенела.
- Я надеюсь, что сей разговор останется только между нами. Верно?
Пристальный, изучающий мой взгляд ему в лицо, в глаза. И несмело кивнула.
Шепчу:
- Да. Как и то, что я видела Вас тогда на реке. Однако, - внезапно силы нахлынули на меня, подпитываясь отчаянием и возрождающейся дерзостью, словно призрак Ярцева передо мной. - Прошу, не ищите больше со мной встреч. По крайней мере, не на этой почве. Я не смогу сделать Вас счастливым, даже если бы и захотела. А сейчас... извините.
Уверенный шаг в сторону - и подалась к дому, на пороге которого раздался знакомый голос... моего верного спасителя-Доктора.
***
- Анна, так ты расскажешь, что там было? - едва слышно шепнула Беата и пристыжено улыбнулась.
Взгляд по сторонам, дабы убедиться, что никто нас не подслушивает, и что Адель занята своим делом, придвинулась я ближе к девушке (вновь приняться перебирать крупу).
- Не это важно, а то... кто он, и почему Вы так убеждали меня его сторониться.
Вздернула бровями Знахарка в удивлении, недовольно скривилась. Шумный вздох.
- Это - тот случай, когда мало у человека отобрать всё, что у него было, дабы дать телу и душе обрести путь праведный. Нрав, хватку - невозможно искоренить худосочными (в его случае) обетами... послушания, бедности и целомудрия. Разные о нем ходят слухи. Но зачем слова, когда и так видно. Будучи полностью частью Ордена, он всё равно умудряется расставлять свои сети по всему Цинтену и его округе. Если за твоим Генрихом ходит добрая слава как о Покровителе Бальги (не знаю, может, дело, конечно, в приближенности к Комтуру), то об этом человеке сложно судить как о набожном и бескорыстном служителе Ордена. Потому то, чем именно ты могла заинтересовать столь... алчного человека, что ему нужно от тебя, пугает не на шутку. Будь осторожна, молю.
- Да что тут думать? - внезапно гаркнула громко, обличая нас с Беатой, Адель и тотчас с громогласным стуком поставила, взгромоздила таз с водой на стол перед нашими мисками. - Ясно, как божий день: новая, милая мордашка, сирота, никто не заступиться. Слава дурная: без памяти, да еще немного того. Попользуется - и бросит. Попортит... как не одну уже тут. А там, гляди, снова на реку побежит топиться...
- Снова? - обомлела я.
- Побойтесь Бога, Адель. Такие речи, да еще о ком?!
- А то Ваши, Беата, лучше. Молчали бы, дуры. А нет, охота языками почесать - вот и чешите по существу, а не все почему да почему. Потому, - резвый лязг - закинула тушку курицы в воду, отчего брызги тотчас полетели на нас. Поморщились. - Хочешь - играйся, побудешь счастлива и в шелках, сколько там ему... заблагорассудится, а не захочешь - порицания и гонения жди. Не отступится он просто так от своего. Не тот он человек. Ведь иначе никогда бы из низов не дополз до вельможи, а как тевтонцы пришли в его двор - так и до риттербрюдера, состоящего в совете командорства, и главы каммерамта выбился. Думайте, девки, думайте и по делу говорите. А не просто, воду в ступе толчете.
***
- Беата... - несмело позвала я Знахарку.
- А? - живо сделала полуоборот ко мне, хотя все еще перевязывает хворого. Взгляд на мгновение в очи...
- Ты думаешь, Адель правду сказала? - шепчу, тщательно подбираю слова, чтоб не наговорить лишнего при сторонних.
Скривилась в негодовании девушка, неуверенно пожала плечами. Колкий взгляд, украдкой на меня.
- Вполне вероятно. Очень даже... вполне.
Поежилась я от услышанного. Дернулась немного назад.
- И что мне делать?
Смолчала, виновато поджав губы. Закачала головой. Опустила взгляд.
- Не знаю, надо думать. Надо думать...
***
- Фух, Беата. Я уже думаю, что мы больше переживаем, чем есть на то причины.
Криво усмехнулась Знахарка. Погладила несмело меня по макушке.
- Дай Бог, Анна. Дай, Бог.
И снова тяжелый вздох. Взгляд около и снова на девушку.
Едва слышно шепчу:
- Уж лучше бы ты и вправду была бы ведьмой, тогда не так страшно было бы.
Смеется.
- Мы и так справимся. Не бойся.
***
И снова река. И снова сидим на берегу, стирая белье. А мысли тугим узлом завязываются в голове жуткой обреченностью.
- Беата, - несмело зову девушку.
- Слушаю, - мило улыбается мне подруга моя невольная, мое спасение и единственная отрада... и первая после ухода Ани.
- Помнишь, ты меня... однажды спросила, кажись даже, в тот вечер, когда Бауэр со своей животиной к нам последовал,... что я оговорилась о прошлом, и не вспомнила ли я чего-то... из него?
Обмерла Знахарка. Даже руки забыли свое дело. Пристально всматривается мне в глаза. Но еще мгновения и, немного отойдя от шока, принялась вновь теперь простыню.
- Помню, - едва слышно прошептала та.