Страница 16 из 60
(страх вмиг сковал меня всю изнутри, разливаясь холодной, вязкой жидкостью по жилам)
Вокруг всё было каким-то странным, и, если вглядеться, то поражала каждая деталь. Люди сновали туда-сюда, удрученные и занятые своими делами, и были они совсем не такими, какими я привыкла их видеть у нас в городе, или на той же бедной периферии. И хоть выглядели нищими, но нет, они не были ни алкоголиками, ни тунеядцами-нищебродами. Трудяги. Каждый был занят своим делом, и исполнял его с трепетом и излишним усердием (хотя, судя по выражением лиц, не с особой радостью - банальная нужда, которой перечить никак не смели). Вот мужчина, лет сорока, а может и больше (сложно определить), таскал серые мешки с того самого строения, из которого мы только что выбрались, на рядом стоящую повозку. Чуть выше по улице находился небольшой, серый, с покривившейся, прогнившей соломенной крышей, дом, у крыльца которого и сидела женщина, что скребла изнутри какую-то деревянную посудину (кадку, что ли?). Напротив, с другой стороны, у моста, как раз перекрывая ход нервному всаднику, маленький мальчик, лет пяти-шести на вид, гнал гусей через плотину в сторону поселка (или города, не знаю, что это). Поежилась я от этих странных ощущений, необычных впечатлений. Помню, у бабки нашей в деревне нечто подобное видела, но и то - машинам там явно было место. Те же мешки с картошкой, бураками, капустой, прочими овощами, зерном, или солому - чаще всего грузили в большой грузовик. Не говоря уже о тракторах, что, нет-нет, да спешили помочь трудолюбивому земледельцу. А здесь? Нищета откатила сию цивилизацию едва ли не на век назад? Да и на улицах, как будто, еще чего-то элементарного не хватало (кроме авто), но чего? И это уже не говоря об одежде обитателей сего селения (даже этот мой "Доктор"). Поголовно один тон: от темно-коричневого, через черный до серого. Не отличались и особой чистоплотностью местные: у мужчин на лицах, пропитанная временем, "рабочая" грязь, волосы промасленны и свисают сбитыми сосульками, небриты они и неухожены; неопрятно выглядят и женщины. Заурядная, "праведная" бедность? Или, черт ее дери, историческая реконструкция[4] Историческая реконструкция - воссоздание материальной и духовной культуры той или иной исторической эпохи и региона с использованием археологических, изобразительных и письменных источников. (Википедия) среднего века? Но разве делают организаторы всё столь доподлинно, вплетая даже отсутствие элементарной гигиены? Или, все же, сознательный отказ от благ общества? Закрытый дауншифтинг? Хотя, не думаю, что до такого уровня стоит искоренять достояния развития общества. Ведь это - прямой путь к болезням, случись эпидемия - и выкосит всех под ноль. Или это... словно из фильмов-ужасов, эдакой "поворот не туда"? И Ярцева давно растерзали, а меня ведут на съедение каннибалам или в жены жуткому одинокому уроду? Тьфу, б***ь, чего только не придумается в больной голове! Ведь разве сие возможно? По крайней мере, в нашей, такой небольшой и такой лакомой на поиски кладов, области? По-моему, наш край исколесили вдоль и поперек, изучили досконально (причем, не так историки, как недобросовестные, но алчные, охотники за сокровищами), так что упустить столь чудное селение уж никак не смогли бы - и интернет взорвали бы находкой. А там и привычные СМИ. А если, тупо, за границей, то не думаю, что Германия, Польша или Литва могли допустить столь жуткую погрешность. Тогда, что происходит, и где я? И где Ярцев? Жив ли? Ведь мы - хоть и враги нынче, но в таком болоте... вполне, ради спасения, я готова заключить мир. Доберемся домой - а там и драку зачинать можно заново.
Еще немного - и оказались уже в самом центре селения. Удивительно, но до сих пор ни одной машины (жуткое "гетто").
Все больше ставка на эту злополучную реконструкцию. Ведь даже уже встретили чудно, под старину, убранных "вельмож". Один даже с эмблемой крестоносца на плаще, с мечом за поясом и верхом на коне. Бесспорно, завораживающее зрелище, однако,... если мне не изменяет память, по телевизору, нет-нет, да встречались островки "обыденности" на таких "ярмарках": биотуалеты, палатки с шашлыками и шавермой, кофе и прочие блага современного общества. А здесь - нет: до последнего писка, скоты, не сотворили ничего подобного. Потому и не решаюсь до сих пор завести тему, упрашивая воспользоваться телефоном - дозвониться хоть к кому-то знакомому. Да хоть к тому же Ярцеву (ведь только его номер знаю на память), но будет уже что-то.
(невольно поморщилась от страха и жути, нервно сглотнула слюну)
Свернуть на небольшую улочку, а затем, и вовсе, смело направиться в сторону какой-то церкви, кирхи. Черт, это же они здесь - все католики? Надо вспомнить, как там креститься. Если не ошибаюсь, "навыворот" по сравнению с православными. Етить-колотить, будто я помню, как православные крестятся! Последний раз я была в церкви... тьму-тьмущую лет назад, на Пасху, вроде даже, еще с бабкой нашей. Помню, Аня тогда уже в школу ходила, а вот я - еще нет, дома на шее у нерадивых родителей сидела (ну, или около того, шатаясь по двору и соседнему лесу).
Напряжение нарастало с каждым шагом - однако повезло: свернули раньше болезненного, отчего демоны мои теперь могут спать спокойно.
Небольшой коридор, а затем вышли в просторную залу. Часть кроватей (койки, ведь, судя по всему, это был госпиталь) стояли вряд, образовывая громадный длинный настил на нескольких пациентов, а остальные - отдельно, около колон или вдоль стен, или по углам. Практически, в центре - деревянный темный стол, за которым сидела молодая женщина, девушка (того же примерно возраста, что и "Доктор"), что-то толкла в маленькой глиняной миске. Забавный чепчик темно-серого цвета был на ней. Да и одежда, как и у Врача, - опрятная (все так же бедная, невзрачная, но чистая и свежая). Испуганный, с колким интересом взгляд на меня, нахмурилась.
- Прошу, садитесь, - ткнул рукой Доктор на одну из коек, что была дальше ото всех, но, что еще лучше, рядом с окном (это так, на всякий случай, если ночью я, все же, решусь бежать). И снова этот пугающий немецкий, но хоть элементарное - да я уже узнавала, различала, а посему впредь не столь сильно впадала в панику. Покорно следую указу. Сколоченная из досок кровать, твердая в меру: поверх, если не обманывают ощущения, солома, обмотанная льняным полотном и веревками, и сверху - еще одна серая простыня. Чистая, свежая, хоть и не глаженная.
Киваю головой в знак благодарности.
Странное чувство дежавю: я вторю своему верному учителю подобного жуткого поведения, Ани. И сейчас... будто в шкуре ее, где то ли они - сумасшедшие (мир, вокруг меня), то ли... я.
Украдкой, с опаской взгляд (на косящуюся все это время на меня девушку за столом) и снова на Доктора. Выжидаю, что дальше. Присел рядом, неспешно стал осматривать мои руки, ноги - невольно айкнула от прикосновения. Только теперь заметила на себе ссадины. Вдруг встала недоверчивая особа и, мотая на ходу бинты (тряпичные светло-серые повязки), приблизилась к нам; изучающий взор на места, которые ощупывал мужчина.
- Что случилось?
Коротко, быстро метнул тот на нее взгляд и пробормотал нечто подобное:
- Да вот, упала в реку. Вовремя заметили рабочие с мельницы, успели спасти. Принесешь ей сухую одежду, а мне - воду, мазь и тряпки?
Нервно дернулась я чуть в сторону, вырывая ногу из его рук.
Удивленно, резво уставились мне в глаза.
- Что-то не так?
- Мне бы в город, в больницу, - охальное коверканье чужого языка (но, вроде, поняли).
Хмыкнул вдруг, а затем и вовсе странно усмехнулся Доктор. Девушка лишь удивленно округлила очи.
- Вы и так уже здесь. В Цинтене.
- Германия?
Удивленно переглянулись оба. И снова взор на меня.
Немного помолчав, отозвался мужчина:
- Ordo domus Sanctae Mariae Teutonicorum.
Хотя... все равно ничего толкового мне это не дало.