Утро - Ветер - Дороги

Мать обрадовалась: сын возле нее, работает по специальности. Можно будет учиться и на врача.

Так бы оно и было, но... Морлок. Шикарный, обаятельный, властный Морлок. Расположение и дружба такого "потрясного" человека. "Волнительные" вечера в ресторанах, где играет оркестр под управлением Леонида Геллера, "Останкино" или "Сатурн". Сногсшибательный Морлок небрежным жестом бросает в оркестр четвертную. Заказывает изысканный ужин, наливает Валерке рюмку "Камю". Денег у него куры не клюют. Он так остроумен, циничен, порочен. Но сколько вкуса! Он руководит этим красивым юношей с выпуклыми прозрачными глазами цвета морской волны и волосами словно спелая пшеница. По настоянию Морлока Валерка ушел из "скорой помощи". Морлок для вида устраивает его в свой комиссионный магазин, просто чтоб где-то числиться.

Стал поначалу приучать к "невинной" спекуляции. Покупали и продавали что подвернется: диски, пленку - мелкий фарцовщик... Но это было лишь начало.

Морлок протащил слабохарактерного, безвольного Валерку через все возможные преступления... Зомби участвовал даже в "мокрых" делах, но сам, по его словам, никогда не убивал.

- И тебе не было противно? - спросила я, подавляя отвращение к нему.

- Было. Это ведь сначала я радовался, как идиот, возможности иметь магнитофон "Грюндиг", штабеля дисков Пресли и Холидея, комплекты разноцветных джинсов, курить "Мальборо", пить "Дин энд тоник".

Сначала это перестало радовать, потом я стал ощущать страшную скуку, чувство совершенной опустошенности. Но куда мне было деваться? Я не представлял уже, как смогу жить на зарплату фельдшера. Да и Морлока боялся. Он бы меня на дне моря нашел. Ты и представить не можешь, какой это страшный и гнусный тип.

- Слишком уж долго ты мирился с этим типом, - сказала я холодно, - а что толку ругать его сейчас, когда он уже в камере. Почему ты не пошел хоть к Ермаку, которого ты знаешь, и не помог ему обезвредить Морлока?

- Боялся, что он меня убьет - прикажет убить.

- Ты боялся, другой боялся... столько крепких парней и боялись одного выродка. Что же тебе все-таки делать теперь?

- Можно, я закурю? - как-то робко и приниженно спросил Валерий.

- Кури, пожалуйста. Он закурил.

- Сколько можно прятаться, - сказал он совсем другим, деловым тоном. Все равно разыщут. Явлюсь-ка я завтра с повинной. Может, скидка какая будет. Я столько передумал за эти дни, прячась по чердакам и подвалам... Спасибо тебе,, Владя, век не забуду твоего участия.

Он встал и нагнулся за своим пальто.

- Куда же ты пойдешь сейчас? Он жалко развел руками.

- На чердак. Посижу там до утра.

- Еще возьмут ночью... А ты хотел сам явиться. И простужен весь, гнусавишь.

- Мне некуда идти. Где можно, уже был... просили больше не приходить. Дома у матери, наверно, караулят...

- Ладно, переночуешь в папиной комнате. Ложись и спи. спокойно. Утром разбужу рано. Позавтракаешь, и пойдешь с повинной.

Не подумайте, что я уж такая добрая и доверчивая. Но не выгонять же на ночь глядя человека, которому негде ночевать..

К тому же Зомби был неуравновешенный подонок, и на всякий случай следовало его обезвредить.

В шкатулке с лекарствами, которые остались после мамы, лежало ее снотворное - мама страдала бессонницей. Я все собиралась его выкинуть, но руки не доходили. А теперь вот пригодилось.

Я взяла несколько таблеток, вложила в обложку от аспирина, а на всякий случай, если откажется принимать аспирин, я еще парочку таблеток растворила в чае.

Я постелила ему постель и провела в папину комнату. Он послушно выпил горячий чай, принял две таблетки "аспирина" и блаженно улегся в постель.

- Спасибо! - пробормотал он с благодарностью, когда я зашла выключить свет.

Не знаю уж, подействовало ли сразу снотворное или он 1тпросто выбился из сил, но минут через пять он уже спал. Я "вздохнула с облегчением и ушла к себе в мамину комнату.

Ночью я несколько раз просыпалась и на цыпочках подходила послушать, но он спал сном невинного младенца и только посапывал.

Спала ли его бедная мать? Вряд ли.

Чтобы не проспать, я поставила будильник, и он меня разбудил ровно в шесть. Быстро оделась, приготовила кофе, горячий завтрак и пошла будить Валерия.

Сначала я постучала в дверь, еще и еще - никакого ответа.

Тогда я стала звать Зомби, все повышая голос. Наконец не выдержала, вошла и начала его трясти. Куда там, он так и валился спать...

Я, признаться, испугалась. Может, было слишком много снотворного? Пришлось дать ему понюхать нашатырного спирта, все из той же маминой аптечки.

Наконец он очухался и очень смутился.

Уже за кофе (я ему сделала покрепче) он "все извинялся, что так разоспался и мне долго пришлось его будить.

- Ну, Валерий, утро вечера мудренее, что решаешь окончательно? спросила я. - Идешь с повинной?

Валерий горестно вздохнул.

- Лучше всего идти. Поработаю в колонии фельдшером, а то совсем потеряю квалификацию.

Про чердаки он, кажется, вспомнить не мог без содрогания.

- А после колонии... неужели опять?

- Нет, Владя, уж хватит. Если мать меня дождется, поменяем комнату на квартиру в Саратове и будем там с ней вдвоем жить.

- Почему именно в Саратов?

- А это же родина матери. У нее там родни полно. У меня одних сестер двоюродных, троюродных - человек двадцать будет. Эх!..

Он помотал головой. Аппетит у него не пропал.

- Я одного боюсь, - сказал он, - что меня сцапают раньше, чем я дойду до Петровки. И не поверят, что сам туда шел, Владя! Может, ты меня проводишь? С тобой не боюсь. Нервный я очень...

- Опоздаю на работу... Ну ладно, провожу. Может, такси достанем.

Мы стояли у дверей дома на Петровке, 38.

Шутов жалко улыбнулся, губы его дрожали, глаза выкатились еще больше. Он сказал: "Спасибо, Владя!" и скрылся за дверью управления милиции. Я вздохнула, взглянула на часики-браслетку и назвала шоферу адрес завода.

- Проводила мил дружка? - иронически осведомился шофер, пожилой человек в кожаной куртке. От него сильно пахло табаком. Машину он вел отлично. Я сидела сзади, и мне совсем не хотелось ни растолковывать, ни оправдываться.