Утро - Ветер - Дороги

- Но он потребует очень четкой организации производства,- усмехнулся Терехов, взглянув на директора завода.- Один час простоя Центра обойдется в пятьсот-шестьсот рублей. Рябинин не уверен, что машина будет постоянно загружена... Перебои со снабжением и прочие производственные огрехи...

- Вот и хорошо,- хладнокровно заметил Иванов,- заставит подтянуться производственников.

Иванов добродушно рассматривал всех нас - членов бригады отца.

- Для нас "сборочный центр" представляет большую ценность. Капиталисту социальная сторона его не нужна, он станок делает только ради выгоды. Для нас же важна и другая сторона. Ведь на нем будет работать не токарь, не фрезеровщик, не монтажник, а программист, оператор. Вот вам и стирание грани между физическим и умственным трудом. Придется, ребятки, учиться на программистов и операторов.

- А мы с радостью! - воскликнул Шура Герасимов. Серые глаза его сверкали полным восторгом. Он уже любил эту машину, которую мог представить себе пока лишь мысленно.

Иванов молча посмотрел на Шурку Герасимова, затем с довольной улыбкой обратился к Терехову.

- С такими орлами сделаешь, Юрий Васильевич. В июне будет готово? Приеду сам принимать. Поднажмете, если потребуется. Создадим вам все условия. Думаем ваш "сборочный центр" отправить на выставку.

- Вряд ли успеем к выставке,- тихо, но внятно произнес Терехов.

- Но все почти собрано, а теперь под твоим руководством...

- Будем демонтировать... разбирать,- сказал Терехов. Стало очень тихо. Мы во все глаза смотрели на инженера.

Алик чуть присвистнул.

- Не понимаю,- нахмурился замминистра.

- Будем разбирать. Есть лучший вариант.

Отец взглянул на своих слесарей ("орлов"), они - на своего бригадира.

- Юрий Васильевич, опомнись, что ты говоришь,- сказал Медведев.

- Сколько труда потратили,- заметил отец с сожалением.

- Знаю,- тихо ответил ему Терехов.- Знаю, но все равно придется переделывать.

- Объясните яснее,- резко приказал Иванов. Юрий повернулся к нему.

- Видите ли, товарищ Иванов, все это время, пока они собирали машину без меня, я мысленно не расставался с ней ни на минуту. Даже во сне продолжал думать о своем "сборочном центре"... И вот я понял: можно лучше сделать... Если вы пройдете со мной в конструкторское бюро,- там у меня чертежи,- я вам покажу два варианта, и вы, я уверен, согласитесь со мной.

Заместитель министра чертыхнулся и, забыв проститься, поспешил в КБ. Валерий пошел рядом с ним, Терехов сзади.

- Когда Рябинин узнает об этом, ведь он...- начал было Володя.

- Ничего он нам больше не сделает,- перебил его расстроенный отец.Никогда. Но дело не в том...

Отец что-то соображал, на его лбу выступили капельки пота.

- Вот что, ребята... Давайте приступим к разборке. Раз есть лучший вариант...

И отец первый стал что-то откручивать у машины. Алик бросился ему помогать. Затем, повздыхав, подошли остальные. Машину разбирали осторожно, потому что многие детали и узлы могли еще пригодиться. Вошел Терехов и, увидев "развалины", лукаво посмотрел на отца.

- Ну, как министр? - поинтересовался отец.

- Ничего. Новый вариант понравился. Он порядочный человек и знающий инженер. Чем вы теперь займетесь, друзья? Мне еще надо кое-что изменить в чертежах.

- Найдем чем заняться,- сказал отец.- Хоть бы объяснили нам, в чем там дело, в новом варианте?

Терехов не заставил себя просить и подробно рассказал. На три четверти я ничего не поняла из его объяснений. В общем, он положил теперь в основу Центра нечто действительно новое. В нем были прежние элементы электронных схем - реле, ламп, транзисторов, диодов, но резко увеличился контакт человека с машиной. То изменение в схеме, которое сделал теперь Юрий, на первый взгляд противоречило здравому смыслу. Но именно это привело нас потом к успеху. И - какому успеху! А пока мы только дивились энергии и принципиальности Терехова, снова засевшего за свои чертежи.

- Что же мы будем делать,- поинтересовался Володя Петров,- пока КБ изготовит новые чертежи?

Они с Андреем с самого начала работали только над сборкой Центра, и им особенно было горько, что машину вдруг разобрали. Отец понял их душевное состояние. (Разве он сам не испытывал то же самое.)

- Не расстраивайтесь, друзья,- сказал он.- Юра прав. Займемся мы пока вот чем,.. Медицинский институт просил наше КБ разработать биотелеметрический передатчик. Они сконструировали прибор, в чертежах, разумеется. Нам предстоит его собрать. Так вот, я внимательно изучил чертежи, мы вполне можем для его создания использовать часть наших микросхем.

- Словно кубики, из которых можно строить хочешь домик, хочешь мост,хмыкнула я, очень довольная, что моя работа не пропала даром.

Мы разложили чертежи, и папа стал объяснять, что к чему. Потом, как всегда, дал каждому задание.

Впрочем, это уже было после обеденного перерыва...

А вот что было в перерыв. Увлекшись работой, мы задержались на несколько минут.

- Эй, обедать собираетесь? - окликнула нас Зинка.

Я обернулась и невольно ахнула. Неужели это была Зинка Рябинина?

Мы все привыкли видеть ее лохматой, грязной, в неизменном драном свитере. Смятый растянувшийся воротник обычно болтался вокруг ее тонкой шеи, как старый измочаленный хомут.

И вдруг мы увидели ослепительно чистую, гладко причесанную и подстриженную Зинку в аккуратно выглаженном красном платьице и пушистом вязаном сером жакетике. На голове белый беретик.

- Зинка! - только и смог выговорить Шура Герасимов. Он едва ее узнал. А мы все до единого были настолько изумлены, что буквально онемели.

Зина была очень довольна произведенным впечатлением. Она важно взяла меня под руку и отправилась обедать вместе со всеми.

Ребята отпускали ей комплименты. Зина выслушивала их с любопытством.

После обеда мы вышли втроем: папа, Зина и я. Зина обратилась к отцу:

- Сергей Ефимович, вы не возьмете меня в свою бригаду... учеником слесаря. Хочу быть наладчиком, как и вы. Лет через пять-шесть буду, если постараться?

Отец как-то встревоженно смотрел на нее. Я думала, что он обрадуется ее перемене, ведь она могла означать лишь одно: Зина решила исправиться. Но отец почему-то явно встревожился.