Страница 59 из 100
Распахнула глаза и закусила губу: кожа осталась невредимой, но лезвие все-таки коснулось ее, вот только полоска была белесой, а не красной. Ну, хоть что-то, если тренироваться дальше, глядишь, лет через несколько смогу освободиться. Эш говорит, что если очень сильно чего-то хотеть и стремиться к этому, то рано или поздно все равно будет по-моему.
Собравшись подняться, я уперлась рукой в дерево палубы и заметила, что штаны, где соприкасаются берда, испачканы, словно кто их кровью облил. Я выпрямила ногу, провела пальцем вверх и вдруг поняла, что кровь течет из меня как из бочки. Бросило в жар, в холод. Я испугалась, потом обрадовалась, что Изгнанный Заступник услышал мои молитвы, и позволит мне истечь кровью и умереть. Вот почему так живот болел!
Надо незаметно пройти в свою каюту, чтоб никто не заметил кровь, лечь и приготовиться к смерти. На цыпочках, стараясь не привлекать внимания гребцов, я направилась ко входу в жилой отсек, но едва не столкнулась с Лильен, несущей тарелки, шарахнулась от нее, сжала бедра.
Женщина скользнула по мне взглядом, приоткрыла рот, вскинула брови и приложила палец к губам. Поставила посуду на пол, схватила меня за руку и потащила за собой. Сначала подумалось, что она хочет показать колдуну мой недуг, но Лильен прижала меня к стенке и прошептала:
- Тихо. Никому не говори. Идем.
Оглядевшись, она затолкала меня в свою каморку, заперлась и скомандовала:
- Снимай штаны, он не должен видеть, что ты расцвела.
- Я - что?! - переспросила я, не думая подчиняться. - Чего тебе от меня надо? Хоть сдохнуть спокойно можно? Не бойся, он не увидит и не поможет...
Лильен хохотнула, заметалась по каморке словно безумная. Закрыла рот рукой, посмотрела на меня то ли с упреком, то ли с жалостью, аж стукнуть ее захотелось.
- Вот же глупое дитя, ты не знаешь, - она указала пальцем на мои залитые кровью штаны. - Так бывает у всех женщин, каждый месяц идет кровь, у кого три дня, у кого - дольше. Потом она останавливается. Это значит, что ты стала женщиной и можешь рожать детей.
Я отшатнулась, будто она ударила меня, скривилась, уперлась спиной в стену и замотала головой:
- Нет-нет, не хочу, это не для меня.
- Вот и правильно, вот и славно. Иди, я научу тебя, как сделать, чтобы ничего не было видно. Снимай штаны, я постираю.
Возле койки Лильен стояла тумбочка, женщина выдвинула ящик, вытащила сложенные кусочки ткани и протянула мне:
- Вот, это чтоб впитывалась кровь, поняла?
- Ааа... эээ... Туда? Совать куски эти - прям туда?
- Ну конечно. Держи другие штаны, переодевайся.
- Отвернись, - буркнула я, чувствуя себя дуб-деревом, вытерла окровавленные ноги, сделала, как сказала Лильен, потопталась, переступая с ноги на ногу - неудобно, но терпимо.
Обидно-то как, думала, помру наконец-то, а тут - подарочек. Низ живота отозвался болью, я теперь взрослая, могу рожать детей - руки сами легли на живот, он представился круглым, страшным. Бррр, нет!
- Грудь не болит? - спросила Лильен. - У тебя маленькая грудь, это хорошо, не так заметно. То-то я смотрю, ты сильно вытянулась за полгода. Сколько тебе лет?
- Не знаю, двенадцать-тринадцать. Ну, Эш так считает. Говорит, что, может, и меньше.
- Уже должна покруглеть, но - как мальчишка.
Надо же, с чего бы это она стала обо мне заботиться? Неужели боится, что я уведу у нее колдуна? Так глаза б мои его не видели!
- Ты не бойся, не нужен мне твой колдун, - сказала я, что думала, - Лильен вздрогнула, побледнела, медленно подняла голову.
- Но это не значит, что ты не нужна ему. Неужели ты не видишь, как он на тебя смотрит? Уходи.
Или мне показалось, или в ее голосе зазвенела сталь.
На негнущихся ногах я снова поднялась на палубу, обхватила себя руками, ничего не видя и не слыша. Меня трясло, колени подгибались, внутренности скручивались в узел - зарождаясь в низу живота, вверх по хребту ползла ледяная змея страха. И правда, зачем колдун меня учит манерам, грамоте, почему смотрит так пристально, словно хочет вскрыть голову и вытрясти мысли? Почему он все чаще приходит к нам с Эшем есть?
Сейчас он... Как же он это называет? В общем, пребывает в тишине, записывает внушение, а после будет спать до вечера - восстанавливать силы. Интересно, он увидит изменения во мне? Эш говорил, что маги разных стихий могут разное. Огненному лучше удается убивать, водяному - лечить. Я - дитя земли, по сути, бесполезное создание, но у каждого есть изначальная искра, которую можно... как сказать... переделывать, переливать из одной стихии в другую, "как из кувшина в кувшин". Чтобы поддерживать внушение, записанное в кристалл, неважно, какой стихии ты принадлежишь, искра есть - и хорошо. Даже Эш не знает, на что способен наш колдун и какой он стихии, говорит, умеет перевоплощаться и дорого за это заплатил.
Гребцы затянули песню об их тяжелой доле, я перевела взгляд на крайнего - мускулы на его спине вздувались, будто хотели разорвать кожу, волосы были выстрижены на затылке и над ушами. Вот дурачье, они даже не подозревают, как счастливы! У них есть свобода, захотел - ушел, а я тут, как проклятая, и даже умереть не могу. Несчастней меня разве что невольники, которых ночью грузят в трюмы, куда мне ходить запрещено.