Страница 87 из 143
А рядом Мара... она сидела с мужем и глядела прямо перед собой невидящими распахнутыми глазами, вытянув лицо в глубоком отрешении. Она не видела перед собой ничего и никого. Что все это значит? Что же все-таки не так с этим полем? Во что я только что себя втянула? Что за интриги плетутся за кулисами этого зала? Что я могла знать, прожив шесть месяцев в забитом поселке и два с половиной месяца учась в учебном заведении, отрешенном от всего мира. Я ведь даже за стены своего атконнора почти не выходила. Поход в Тифнор не в счет.
Лахрет занял свое место и к пюпитру вышел другой оратор. Тот сообщил о каком-то экологическом бедствии и необходимости помочь пострадавшим. Далее выступали с докладами и просьбами, связанными с трудностями в аграрной сфере - проблемы с какими-то насекомыми. В медицинской сфере (оказывается, иридане тоже болеют, только редко) - о научных открытиях и изобретении какого-то диагностического блока.
Под конец мои мозги стали отключаться. Они категорически отказывались принимать столько информации! Голова шла кругом от имен, обязанностей, проблем и предложений. Близилось время укладывать Забаву. И вот, наконец, наступил перерыв. Я сразу сползла с кресла и покинула зал первой, не желая встречаться ни с Марой, ни с Тиретом. Что-то меня не вдохновляли их мрачно-постные лица с недовольными глазами. Тягаться с ними у меня, и впрямь, силенок маловато, особенно в одиночестве. И мне показалось, что не сойдет мне с рук сегодняшнее выступление. Они заточили на меня зуб, точнее уже два зуба, и судя по выражению их лиц, очень большие зубы. Размером с кулак. Или мне это привиделось? Я чувствовала сознание Забавы рядом, словно она следила за каждым моим шагом. Незримо, неощутимо для других, маленькая королева действительно стояла за мной. Я понимала, что и королевы других шиасу невидимо поддерживали своих наездниц. Странное это чувство. Еще не ясно, но я начинала понемногу приходить к пониманию, что не зря эти люди становятся во главе всего государства, если не города. Их внутренний потенциал их ниясыти увеличивают в несколько раз. Вот о себе это я точно могла сказать. Раньше, чтобы понять кого-то, не будучи телепатом от рождения, я очень страдала и просила высказывать свои мысли вслух. Теперь я понимала даже то, чего не увидит и самый талантливый телепат. Я ощущала людей, их настроение, мысли, даже те, которые они скрывают. Правда, такое я могла только тогда, когда Забава бодрствовала. Она специально тренировала себя, чтобы быть сильной за нас двоих. В моей слабости маленькая королева видела плацдарм для работы над собой. Мои личные расстройства стимулировали ее делать то, что другие королевы и не думали делать. Именно поэтому многие уже сейчас восхищались моей Забавой и пророчили ей грандиозное будущее и немалую силу и способности. Вот, например, редко какая королева пыталась использовать свою способность к телекинезу, а Забава уже в первые месяцы своей жизни спасла мою жизнь, используя эту способность. И так можно много перечислять. Об этом мне говорил Март. Он часто сравнивал мою Забаву с другими ниясытями и иногда крепко поражался ее незаурядным способностям.
А теперь вот я чувствовала ее сознание, словно она шла рядом и охраняла меня. Думаю, другие наездники это тоже чувствовали. Особенно шиасу, потому что я не замечала за ними желания со мной спорить о моем выступлении. Лишь косые взгляды в мою сторону. Один раз я только услышала чью-то удивленную мысль (по-моему, это была Рия) о том, что странно, что эта (в смысле я) так стимулирует свою королеву...
Сбежала с лестницы. Остановилась у ее подножия и смотрю в уже открытую дверь в нижний зал. Хотела дождаться Лахрета. Когда он рядом, я все-таки, чувствовала себя более комфортно. Мимо мелькали министры, учтиво кланялись, проходя, и пряча глаза. Почему, меня это не сильно трогало. А Лахрет все не шел. И где он, я не могла рассмотреть.
- Иата! Разрешите обратиться? - низкий голос с приятным тембром оторвал меня от поисков своего спутника.
Ко мне сзади подошел мужчина среднего роста с задумчивым выражением глаз. Присмотрелась. Черты лица, как и почти у всех ириданцев были правильными, пропорциональными, лишь губы казались слишком тонкими, как ниточка. А вот выражение глаз мне понравилось сразу - доброе, проникновенное. Внутри возникло неясное расположение. Я растерянно отступила и кивнула ему.
- Мое имя - Краф Элогир. Я - помощник министра юстиции, - склонился он.
- Очень приятно...
- Позвольте выразить вам свое почтение и благодарность.
- За что?
- За вашу решительность и смелость. Я о том, что вы поддержали ятгора Лахрета Ноа в его предложении. Годами никто не смел об этом заговорить, хотя это создавало немалые трудности, большие задержки и проволочки в так необходимом быстром реагировании. Часто это порождало крепкие проблемы и даже потерю на время контроля поля, из-за чего страдали прибрежные поселения. Тараки каким-то образом находили бреши в поле и нападали на наш материк, похищая многих наших соплеменников... И часто многие говорили, что если бы у Службы Безопасности были развязаны руки... пострадавших было бы много меньше. А так... ятгор с этим борется уже годами. А сегодня впервые заговорил об этом на Заседании Палаты Совета. Вы развязали ему руки, - он почтительно снова поклонился.
- Я вижу, вы его во всем поддерживаете.
- Так и есть, иата.
- Я рада, что у него есть те, кто искренне его поддерживает и верит ему.
- О! Иата, ему нельзя не верить! То, что он делает, - тут он сделал паузу, осторожно оглянувшись на проходившего мимо человека в синем костюме. Когда рядом никого опять не было, он продолжил: - то, что он делает - просто необходимо для безопасности нашей страны. Все уже давно знают, что поле дает серьезные сбои и может в любой момент рухнуть. Счет идет на годы, если не на месяцы. Об этом мало кто знает. Все продолжают верить, что поле было установлено однажды раз и навсегда. Но при его запуске лишь единицы знали, что это был экспериментальный вариант. Перебои работы вышек и станции стали учащаться. Причины до сих пор никто не знает. Я думаю, это потому, что кто-то, - он закатил глаза кверху и совсем приглушил голос, - сверху стоит за этим и прикрывает. И, я думаю, ятгор это знает, но доказать не может.
Таинственность и осторожность, с которой он говорил, заставили и меня насторожиться. С каждым его словом многое начало проясняться и становиться на свои места. Но почему об этом мне ничего не говорил Лахрет? Почему он не просил помощи? Ведь мы сюда летели... Может, он не хотел, чтобы я подумала, что он использует меня? Побоялся, что я соскочу? А то, что он все-таки меня сюда приволок и затронул эту тему во время своего доклада? Может, он надеялся, что я все-таки вступлюсь за него без просьбы? Рассчитывал ли он на это? В голове завертелась карусель вопросов. Этот молодой человек подвернулся весьма кстати, чтобы я смогла разъяснить для себя многое. Итак, пользовался ли мной Лахрет? Или же все не так запутано и действительно прозрачно, как тот и говорил. Но, исходя из слов этого Крафа, получается, что Лахрет уже давно задумал этот шаг и искал удобного случая. А я оказалась как раз тем самым удобным случаем? Ведь, если бы я не вмешалась, Тирет бы не дал ему даже шанса продвинуть свою идею. А эти слова, что "кто-то сверху стоит за этим"... О чем Краф говорил? Уууф!
Я сощурила глаза и спросила мужчину:
- Вы сказали, что уже годами он с этим борется. Что же он только сейчас об этом заговорил? Разве его мало кто в этом поддерживает?
- А разве он вам не говорил ничего об этом? - удивился Краф.
Я прикусила губу в досаде. Зря это ляпнула. Теперь он подумает, что я ничего здесь не понимаю, не в курсе событий и мной манипулируют. Как же выкрутиться?
- Ну... я хотела просто узнать, как вы думаете, кто его поддерживает? Будут ли у нас союзники?
- О! Это! Да, союзников немало, только многие молчат. Боятся Тирета. И Мару тоже. Понимаете ли, эта поправка, о которой заговорил господин Лахрет, свяжет им руки и они потеряют абсолютную свободу и контроль над всей территорией Иридании. Видите ли, они считают, что Верховный Совет - главное орудие защиты и единства нашей страны. И если власть начать делить, это разрушит гармонию и подставит под удар тараков! Но, я думаю, что они просто боятся потерять власть над людьми. Это особенно невыгодно Тирету. Если вы заметили, - голос Крафа снова перешел на шепот, - наш высокочтимый лорт весьма честолюбив и властен. Он не любит инакомыслия и неповиновения. Все, что не согласуется с его мнением - неправильно. И вообще для него существует только два мнения, одно - его, другое - неправильное.