Страница 69 из 143
- А разводы есть?
- Развод? - его удивил мой вопрос. - К сожалению, возможен.
- В каком случае?
- В случае измены.
- А такое разве бывает?
- Крайне редко. Со стороны закона предусмотрено наказание виновной стороны в стерилизации и стирании памяти. Он лишается всех материальных благ, которые передаются невиновной стороне, и остается ни с чем. Такого наказания боятся больше, чем огня.
- Ого, как строго!
- Этот опыт мы приобрели вследствие больших трудностей и опасности вымирания из-за того опасного вируса, который лишил женщин женственности... - пожал плечами Лахрет. - Мы поняли, что крепкая семья - залог сильного общества и основа психически здоровой личности.
- А раздельное жительство?
- Это возможно и оговаривается в брачном договоре. Но чаще - это наказание для мужчин, чем для женщин, - он иронично ухмыльнулся. - При раздельном жительстве женщина сохраняет все свои законные права, но дети передаются на воспитание родственникам, дабы они не видели ненависти родителей. Прежде всего - это психическое состояние ребенка! - по тону Лахрета видно было, что он полностью одобряет заведенный порядок.
- Рет, - я сделала паузу, желая узнать, как он реагирует на сокращение своего имени. Он тепло улыбнулся. - Скажи, а контракты наездников отличаются?
- Нет. Особо ничем. Но тебе придется в любом случае спать со своей Забавой до наступления ее половозрелости. Это важное отличие. До этого, ты можешь поступать, как желаешь, но законно ночуешь с нею, - он бросил блудливый взгляд в мою сторону и усмехнулся своей особой улыбкой, присущей только ему одному.
В ответ я лишь поджала губы, усердно жуя салат. Он допил сок и отодвинулся от стола, откинувшись на спинку стула. Глаза его скользнули от моего лица вниз и назад. Я густо покраснела, ощутив его мысль. А она была довольно откровенна.
- Скажи, а интимная жизнь наездницы как сказывается на ниясыти? - я постаралась держать себя в руках, хотя почему-то трясло всю.
- Положительно.
- Как?
- Ниясыти любят сильные эмоции. Маленькие королевы становятся более чувственными, и, когда приходит ее время, она летит далеко и долго, что гарантирует богатое потомство, - он довольно причмокнул, загоняя остатки пищи в желудок. - Лириту это понравиться.
Сейчас он был похож на сытого кота, объевшегося колбасой и сонно моргающего на весь мир.
- А с чего ты решил, что Забава выберет именно Лирита? - подтрунила я его.
- Так происходит всегда. Выбор наездницы переходит на ниясыть.
- Слушай, а ниры тоже летают? Ну, в брачный полет?
- Летают. Только потомства не дают. Такова их природа, - я чувствовала кожей его любовный взгляд.
- Ясно... - протянула я. - А когда ты моей семье будешь званцев посылать?
- Да хоть завтра, - он вальяжно поправил волосы и уронил руку на колено, а вторую руку зацепил за ремень. - Как ты скажешь, так и будет.
- Я подумаю... - хитро улыбнулась я. - Расскажи мне о своей семье. Нужно ли мне с нею знакомиться?
- Отдельно - нет. Ты познакомишься с ними по приезду званцев при заключении контракта. Если о моей семье... - он опустил взгляд и сделал паузу. - Моего отца зовут Барет Ноа. Он сейчас занимает должность министра образования. Он - потомственный чиновник. Мою мать зовут Лахия Ноа. Она дочь Исата Кри, ятгора в отставке, наездника Сиата. Бабушку и его жену звали Роса. Она покинула мир живых, уйдя в последний путь, пять лет назад. У меня еще есть сестра Витария. Она младше меня на двадцать лет и пока еще живет с родителями.
- А сколько тебе лет?
Он сардонически хмыкнул в стиле: "Я знал, что ты задашь этот вопрос".
- Пятьдесят пять.
Я округлила глаза и поперхнулась. Хотя, что тут удивляться. Он еще относительно молодой, учитывая, что ириданцы могут жить до трехсот лет и вступают в брак не рано.
- А мне - не знаю сколько.
Лахрет засмеялся. Я устроила ему допрос, а он даже не пытается возмущаться, показывая, наоборот, что ему это доставляет удовольствие.
- Скажи, а где ты сейчас живешь?
- В атконноре, как и все преподаватели. Это делает процесс обучения наиболее эффективным. Мне выделена отдельная комната в соответствии с моим рангом.
Я отодвинула уже опустевшую посуду и положила на стол руки, подвинувшись всем телом вперед. Желание говорить на данную тему стремительно себя исчерпало, но неожиданно в голове возникла дикая идея. Я ее озвучила:
- Рет, а можно я тебя кое о чем попрошу?
- О чем? - он забавно дернул бровью.
- Я очень хочу полетать на ниясыти. Забава еще мала, а желание так огромно! - я сверкнула глазами и широко улыбнулась, пытаясь создать самое искреннее личико просителя.
- Так ты уже летала... - он ехидно ухмыльнулся, желая показать, что весьма осведомлен о моих эскападах.
- Так, когда это было! Надо освежить воспоминания, - я невинно помахала ресничками.
Сработало. Лахрет покорно поднялся, взял меня за руку и повел прочь из столовой. Я догадалась, что он ведет меня выполнять мою просьбу. Мы проходили мимо столов, где еще сидели запоздавшие с ужином или обедом (это у кого как) студенты. Они проводили нас любопытствующими взглядами. Интересно, а слышали они наш разговор с Лахретом, о чем я и спросила его.
- Нет. Я изолировал нас.
- Как?
Он пожал плечами:
- Просто могу, ведь это могут делать все специально обученные наездники. Не забывай, я - ятгор. Мне такое надо по статусу. Многую информацию, которую я знаю и обговариваю - не для чужих ушей. Она достаточно секретная, чтобы иметь основания ее скрывать. Я уже давно имею такую привычку закрываться ото всех во избежание случайностей, - он покосился на меня с легкой снисходительной улыбкой.
- Но я тебя всегда слышу!
- Когда используешь Забаву?
- Да ладно тебе! - махнула я, виновато пряча взгляд.
Я всегда сокрушалась от того, что не могу прямо читать мысли других, поэтому не гнушалась помощи своей малышки. И совсем этого не стыдилась! Забава ничего против не имела, ей даже нравилось это проделывать. Да и она сама частенько проявляла инициативу, искренне сочувствуя моему "недостатку".
Мы вышли в холл, где уже почти никого не было и подошли к огромному окну практически у выхода. Он неожиданно остановился, развернулся и посмотрел мне в лицо серьезным взглядом.
- Что? - поджала я губы, ожидая такой же вопрос, как и его взгляд.
- Я хочу тебе кое-что предложить.
- Что? - не люблю я, когда, вот так глядя, что-то говорят. Ощущение, что я в чем-то провинилась и меня будут воспитывать.
- Можно мои званцы прибудут к твоей семье на шестой день этой недели?
- Ты так торопишься?
- Есть причины...
- Ууу... ты меня пугаешь... - я скосила подозрительный взгляд.
- Не пугайся... - он тепло улыбнулся. - просто это... - и тут я впервые увидела как Лахрет смущается! Удивительное зрелище!
Он опустил глаза и зарделся. Но с чего это он вдруг?
- Почему ты так торопишься? - повторилась я. - Ведь брак - это важное событие, и к нему нельзя подходить в спешке, - я поучительно нахмурилась. - Вдруг, я тебя не устрою, обижу, спустя время, и ты во мне увидишь кучу недостатков! Тогда тебе не захочется со мной быть. Что тогда? Ведь развод невозможен!
Лахрет поражено вскинул на меня все тот же смущенный взгляд. В нем царило смятение.
- Недостатки? Я знаю о них, - в его глазах мелькнул страх. Да, что с ним? В один день я увидела в этом человеке то, что не замечала за всё то недолгое время, когда пыталась за ним наблюдать. - Обиды неизбежны, конечно, но их можно простить... - он недоверчиво наклонил голову, сведя в ровную линию брови. - Однако если ты так решила мне отказать сейчас... - нервно сглотнул, - как же тогда мне быть, когда ты подсадила меня на себя?.. когда мне нет возврата...
- В смысле?.. - вздернула я брови. - Что ты имеешь в виду?
Он стиснул челюсти, раздув в досаде ноздри - Лахрет явно не мог что-то сказать, что-то настолько явное и очевидное, что о нем трудно говорить. Что-то щекотливое? Он шагнул ко мне ближе, сократив дистанцию к минимуму и навис надо мной, обхватив за предплечья. Я неловко сжалась, испугавшись его непредсказуемых действий. Чего он хочет? Или я знаю, чего он хочет?