Страница 22 из 71
Деньги творят настоящие чудеса, и наша «Виктория» претерпела ремонт и была отдраена до блеска в короткие сроки. Я постарался сделать все, чтобы довести уровень комфорта до максимально возможного. Моя команда должна существовать в нормальных условиях, тогда она будет наиболее эффективна. А я буду постоянно проверять, всё ли идет как надо. И в матросский котелок лишний раз заглянуть не постесняюсь. Разумеется, панибратство на корабле недопустимо, флибустьеров нужно держать в ежовых рукавицах, но почему бы не показать команде, что о ней заботятся и беспокоятся? Лишним уж точно не будет.
Для хранения корабельной казны я заказал нечто, похожее на огромный сейф. Самих сейфов еще никто не делал, да и с производством стали для них пока было глухо. Так что получился огромный железный шкаф, который еле втащили на корабль. Стоял он в маленьком, специально отведенном помещении за обитой железом дверью. Ну и на замки я не поскупился, да.
Вопрос с хранением питьевой воды я попытался решить старым способом, вычитанным в исторических книгах. Если им верить, то еще Саня Македонский делал специальные бочки, покрытые изнутри тонким слоем серебра. Идея вызвала легкое охренение на лицах окружающих, но решено было попробовать. Благо, серебра с «Санта-Барбары» мы сняли достаточно.
На самом деле, конечно же, процесс оказался несколько сложнее. Дубовые бочки ошпаривали, к доскам изнутри прикрепляли листы меди и серебра в соотношении 10 к 1, а воду кипятили. Понятно, что нам не всегда будет предоставляться возможность повторять подобный процесс, но попробовать стоило. Конечно, перед употреблением воду все равно придется разбавлять ромом из расчета полрюмки на кружку, но это лучше, чем хлестать чистый ром.
Осталось решить вопрос с провизией. Ни холодильников, ни герметичных контейнеров по-прежнему было найти негде, и я решил снова воспользоваться книжным опытом. Бочки тщательно просмолили, а затем покрыли воском, пытаясь полностью перекрыть доступ кислорода. Предполагалось, что в таких бочках еда будет храниться дольше. В ход пошли и луженые медные емкости с запаянной крышкой, но цена у них получилась такая, что размахнуться не удалось. В целом вышло дорого, и в эффективности я не уверен, но нужно же с чего-то начинать! На борт отправилась солонина, копчености, квашеная капуста, порезанный лимон в сахаре, крупы, мед, сухари и много чего еще.
Не обошлось и без спиртного. Эпоха есть эпоха. Квасили все. Стол без вина был немыслим, а чарка рома предусматривалась даже законами берегового братства. Кстати, О'Брайен, как врач, тоже был убежден, что спиртное полезно. Если я правильно помню, Левенгук, вроде бы, уже разглядел под микроскопом микробов, но до открытия их болезнетворных свойств оставалось еще два века. А вот обеззараживающий эффект спиртного врачи, наверняка, имели возможность наблюдать. Местный коктейль «Удар дьявола» — самый яркий тому пример. Ром смешивался с бренди, чаем, соком лайма и сдабривался различными специями — корицей, гвоздикой, сушеными травами. Это пойло не только валило с ног, но и применялось как обезболивающее.
Большую часть барахла, захваченного в Бриджтауне и доставшегося нам от испанцев вместе с кораблем, мы удачно продали на Тортуге. Остались только кирасы с шлемами, оружие и другие вещи, не лишние в нелёгком ремесле «экспроприаторов». Бывшую капитанскую каюту я тоже почистил. Пышность пышностью, а удобство удобством. После перепланировки всей кормовой надстройки помещение должно было сменить назначение, а значит, там нужно было оставить самое необходимое.
По моему мнению, такая большая каюта вполне могла подходить высокородному идальго с десятком поколений предков голубой крови. Но я то — простой Питер О'Брайен, хоть и с кровавым прозвищем, а не «дон Педро из Бразилии, где в лесах…», и стоит быть ближе к народу. Да и не любитель я стиля «милитари», и меня соседство с тремя бронзовыми чушками, попахивающими порохом, как-то не особо вдохновляет.
На фоне всеобщей тесноты мне хватило бы постели, стола со стулом и сундука для хранения вещей, но я был готов пойти на поводу у местной моды и привнести в обстановку немного лоска. Поэтому я распорядился сломать перегородку между двумя офицерскими каютами по левому борту и на образовавшихся просторах — ага, на всех пяти квадратных метрах — соорудить капитанские апартаменты. Каюты напротив отводились двум помощникам капитана: квартирмейстеру — командиру абордажной команды и штурману, а из освободившегося салона я решил сделать кают-компанию. Ведь на местных кораблях такого класса ее пока еще не было. И офицерские собрания, и прием важных гостей проводился в каюте капитана, но меня это не устраивало. На корабле и так невозможно было остаться в одиночестве, и мне требовалось собственное личное пространство. Не хотел я никого пускать туда, где сплю и храню важные вещи. Моя каюта — это только моя территория.
Я безжалостно велел отодрать шелк, которым были обиты стены, выкинул лишнюю мебель и ковры. Будущую кают-компанию отскоблили от многолетней пыли и копоти, и передо мной предстало вполне уютное помещение с деревянной обшивкой. Ну и на фига такую красоту тканью обивать?
Для своей новой каюты я приобрел удобную кровать, которая надежно крепилась к стене и полу (доставшийся мне от испанца выкидыш мебельной промышленности был изрядно попорчен жуками), забрал из старой обстановки небольшое зеркало в вычурной раме, заказал шторы на оба окна (нарисовав, чего я примерно хочу) и специальный сундук для хранения документов. Обитый железом, с хитрым итальянским замком, он вполне мог играть роль надежного сейфа. Поставил его справа от двери к передней стене надстройки — пусть хоть как-то защищает каюту от пуль при схватке на палубе.
Стол тоже пришлось делать на заказ. Мне нужны были выдвижные ящики, потайные отделения и большая столешница. А то кривоногое, украшенное позолотой, розочками и ангелочками чудо, которое мне досталось от испанца, я оставил в кают-компании, тем более, что в моих новых апартаментах оно попросту не поместилось бы, а потом расщедрился и по совершенно дикой цене приобрел шкуру настоящего белого медведя. Даже не могу представить, как она оказалась на Тортуге! По моей задумке, именно кают-компания должна была стать самым роскошным помещением на корабле. Пусть гости впечатляются, а команда гордится.
Ну а чтобы поводов для гордости было больше, я решил на одной из стен организовать вывеску трофеев. И там уже висели два флага — с «Синко Льягас» и с «Санта-Барбары». Не расправленные, конечно (вот еще, место занимать), а как полотенца, на гвоздиках. К каждому из них была прикреплена медная табличка, кратко повествующая об обстоятельствах битвы и захваченных трофеях. На членов моей команды это произвело даже большее впечатление, чем я ожидал.
Имя «Виктория» заняло свое законное место. Я, вообще-то, считал, что подобные вещи на борту пишутся, однако в 17 веке их было принято размещать на корме. Ну, не будем спорить с традициями. Мне, по большому счету, без разницы.
Наш следующий рейд получился долгим, но еще более успешным, чем предыдущий. С помощью нескольких пирог мы совершили налёт на испанскую флотилию, занимавшуюся добычей жемчуга у Риодель-Хача, и захватили всю ее добычу. Затем последовало несколько удачных нападений на испанские корабли, принесших нам значительные суммы денег и еще один фрегат, переименованный из «Сантьяго» в «Элизабет», на котором Джереми, наконец, стал капитаном. Так что к тому моменту, когда мы вновь вернулись на Тортугу, капитан Блад и его «Виктория» по популярности немногим уступали Генри Моргану.
Два фрегата действовали куда эффективнее одного, золото текло рекой. Испанцы грабили Америку, а мы, в свою очередь, обчищали надменных донов. Деньги и слава позволяли мне вести себя так, как хочется. Одеваться по своему вкусу и приобретать то, что нравится. Приятное ощущение, кстати. Я раскатил губы, представив, как буду есть только на веджвудском или на мейсенском фарфоре, но как оказалось, об этих марках никто не знал. Похоже, они еще не появились. Фарфор был только китайский, и стоил, сволочь, непомерные деньги.