Страница 13 из 31
Колдун вскинул брови:
- Вы не желаете смерти тому, кто желал её вашему брату?
- Я хочу, чтобы прежде вы разбудили его. Ненадолго. – Эльф в нитку сжал губы. – Прошу.
После секундного размышления Лод повернулся к последнему живому наёмнику.
- Очнись, - велел колдун, легонько изогнув ладонь с кольцом.
Белобрысый тоже пришёл в себя быстро. Уставился на нашу разномастную компанию.
Перевёл взгляд вбок, туда, где лежали тела его товарищей.
- Прежде чем ты умрёшь, - сказал Дэнимон, - я хочу задать тебе всего один вопрос. – Эльфийский принц держал меч в опущенной руке. – Почему ты делал с моим братом это? За что?
В ответ наёмник взревел что-то неразборчивое, отчаянно дёрнулся, пытаясь освободиться – но, повинуясь движению руки Лода, тут же затих.
- У нас мало времени, - колдун говорил устало. – Отвечай.
Белобрысый одарил Дэнимона взглядом красных, налитых кровью глаз: тяжёлым взглядом зверя, загнанного в угол. Потом губы его разомкнулись, словно у механической куклы.
- Потому что мне было скучно. Потому что мне нравилось слушать его крики. Потому что его мучения веселили меня, потому что я наслаждался его болью. – Голос его был хриплым, точно прокуренным, и при каждом слове обвислые щёки наёмника тряслись, как желе. – Вот и всё.
Когда он замолчал, пару томительных мгновений Дэнимон смотрел на него. Просто смотрел.
Серебристой вспышкой метнулось лезвие меча – и голова наёмника покатилась по полу, оставляя красную дорожку на светлых досках. Криста закричала, я отшатнулась и отвернулась, жадно глотая воздуха, забивая тошноту.
Это тоже была быстрая смерть. И тоже незаслуженно быстрая.
Но куда более кровавая.
Принц провернул меч в руке, стряхивая багряные капли; плечи эльфа вздымались в такт его тяжелому дыханию.
- Отправляйте нас обратно. – Одним движением Дэнимон вогнал клинок в ножны. Голос его звучал глуше, чем свист стали о кожу. – Скорее.
Я поняла, что меня трясёт. Мелко, почти незаметно. Под рёбрами, в районе живота, притаился какой-то мерзкий ледяной ком: тело реагировало на всё произошедшее быстрее, чем сознание и душа.
Слишком. Слишком много. Слишком много событий для одного треклятого дня.
Лод спокойно бросил в пространство:
- Алья, ты слышал.
Криста и Дэнимон исчезли моментально и бесследно. Только что стояли рядом, а в следующий миг вместо них осталась пустота. Я безропотно позволила Лоду себя обнять – на нём ведь не было кольца, которое помогло бы вернуть колдуна под горы вместе с остальными, и обратно он вынужден был перемещаться, держась за кого-то. Когда я уткнулась в его плечо, вдохнув запах кожи с примесью знакомых ноток снега и книг, мне стало немного легче.
Я не сразу поняла, почему Лод не зовёт Алью, а вместо этого, не отстраняя меня, запускает руку в карман куртки. Поняла, лишь когда скосила глаза и увидела в его пальцах грифельный прямоугольник. На чёрной поверхности появилось короткое послание, будто написанное мелом: чётким, некрупным, аккуратным почерком.
«Пора. Что делать с телом, скажу чуть позже».
Жуть заныла холодом в крови, когда я осознала – ещё бы чуть-чуть…
- Вовремя, - отстранённо заметил Лод, убирая табличку обратно в карман. Прижал меня к себе. – Алья, давай.
Прежде, чем у меня заломило в висках, жуть уступила место облегчению.
Успели.
Рывок. Пол, растворившийся в небытии. Карусель преломляющегося пространства. Затем я снова ощутила под ногами твёрдую поверхность – и отступила на шаг почти одновременно с тем, как Лод разжал руки.
Мы переместились в гостиную. Алья даже не взглянул на нас. Повелитель дроу стоял у открытой двери в комнату пленных, прислонившись к косяку, и сосредоточенно наблюдал за тем, что происходит внутри.
Эсфориэль сидел на коленях у кровати, спиной ко мне, тихо напевая что-то. Морти – подле него, держа в руках знакомый ларец с лекарствами. Они заслоняли от моего взгляда пациента, которого лечили, но по лицам светлой четверки, столпившейся по другую сторону постели, я поняла: всё очень, очень плохо.
Мы с Лодом, не сговариваясь, поторопились внутрь.
- Как он? – с порога спросил колдун.
Эсфориэль, прервав песню, обернулся.
- Лод, - Морти беспомощно вскинула голову, - мы сделали, что могли, но…
- Слишком много внутренних повреждений. Потеряно слишком много крови. – Лицо брата Повелителя эльфов не выражало ровно ничего. – Если его можно исцелить, это подвластно лишь тебе.
Лод скинул плащ и куртку – на ходу, прямо на пол – и подошёл к кровати, где лежал Фаник.
- Я вызывалась помочь, - Навиния в холодном бешенстве сжимала кулаки, - но никто не соизволил снять с меня этот дурацкий ошейник!
- Если снять с вас ошейник, с вас станется наделать глупостей. И такое важное дело я вам доверить никак не могу, - безэмоционально откликнулся Алья. – Навыки Лода в исцелении мне известны, ваши – нет. В подобной ситуации одна ошибка будет стоить мальчишке жизни.
- Слишком опасно, - прошептал Восхт. – Если сделать хоть немного хуже…
Привстав на цыпочки, я робко взглянула из-за плеча Лода на умирающего принца. По-прежнему обнажённого, но теперь – чистого: кровь и грязь исчезли без следа. Вместе с ожогами и порезами. Там, где совсем недавно кровоточили жуткие раны, стараниями Морти виднелась нежная розовая кожа. А вот гематомы остались, и ещё заметнее стала нехорошая, синюшная бледность мальчишки и то, как туго кожа его обтягивает кости. И то, что целых костей у него осталось не так уж много. И то, что дышал он в странном ритме: несколько редких, неглубоких вдохов, которые потом становились чаще и глубже – и вдруг, на несколько томительных мгновений, затихали вовсе, прежде чем цикл повторялся. И грудная клетка странно просела… ему что, не только рёбра переломали, но и позвоночник?