Страница 14 из 94
— Пожалуйста, — любезно ответил мистер Купер. — Если это поможет. Прошу вас.
Список вопросов, аккуратно составленный на отдельном листе, лежал перед Гемлером. Рядом с листом бумаги был приготовлен новый карандаш. Первый вопрос касался того, при каких обстоятельствах и когда Куперы в последний раз видели свою дочь. Чарли уже спрашивал их об этом, о чем несколько раз предупредил Гемлера, но, очевидно, бесполезно. Мистер Купер отвечал терпеливо, но его жена начала проявлять признаки явного раздражения. В конце концов, когда агент спросил о характере Эбби и о том, не замечали ли они в своей дочери «склонность к приступам депрессии», Сара Купер взорвалась:
— Послушайте. Вы, дорогие мои друзья, задавали нам эти вопросы уже не меньше миллиона раз. Мы приехали сюда послушать, что нового вы можете нам сообщить, а не снова в сотый раз обсуждать дела давно минувших дней. Если вам так нужна эта информация, вы просто поднимите старые файлы и найдите все там. Все, что Эбби делала, говорила, ела на завтрак. Все давно вам известно!
Гемлер зарделся как девица, а Чарли, будь его воля, готов был приветствовать ее речь аплодисментами.
— Миссис Купер, я осознаю, насколько непростое время вы сейчас переживаете…
— Непростое? Непростое! Вы не имеете представления, о чем вы говорите.
— Миссис Купер…
— Какого черта я должна сидеть здесь и слушать вас?! Что вы о себе думаете?
Не обращая на него внимания, она уже поднялась, направляясь к двери.
— Я не собираюсь больше слушать всю эту чушь собачью.
Все мужчины встали вслед за ней. Гемлер выглядел как ребенок, у которого отняли конфету. Он начал что-то лепетать, но миссис Купер, открывая дверь, на ходу повернулась и прервала его:
— Если у вас появится что-то новое, я уверена, что мы с удовольствием с вами встретимся. Но сегодня, Вайн, мы немного торопимся. Нам надо забрать тело нашей погибшей дочери и отправить его, чтобы похоронить. Если вы позволите, мы пойдем. Прошу тебя, Бенджамин.
Она ушла. Даже звук ее шагов в коридоре выдавал, как она рассержена. Гемлер, казалось, собирался броситься за ней вдогонку. Чарли шагнул вперед и мягко остановил его.
— Пусть она идет, — тихо произнес он.
— Но есть много вопросов…
— Позже. Сейчас не самое подходящее время.
Бен Купер стоял с опущенной головой. Он выглядел несчастным и растерянным. Чарли взял плащ Бена и положил руку ему на плечо.
— Пойдемте, — сказал он, — я подвезу вас.
Шериф притормозил у отеля. Они оставались в машине, слушая, как по крыше неистово барабанит дождь. Чарли заверил Куперов, что сделает все, что будет в его силах, для выяснения обстоятельств смерти Эбби. Бен сидел на переднем сиденье и то и дело оглядывался на Сару, которая не проронила ни слова и казалась равнодушной. Она сидела, сгорбившись, у заднего окна. Ее силуэт серебристым контуром очерчивался в воде, которая волной стекала по стеклу. Волосы женщины были мокрые, а воротник ее белого плаща был поднят так высоко, что создавалось впечатление, будто она в любую минуту исчезнет.
Шериф снова принес извинения по поводу сотрудника ФБР и пообещал позвонить, как только появятся хоть какие-нибудь новости. Они сухо поблагодарили его и направились к отелю, чтобы собрать вещи. Позже, когда Бен оплачивал счет, Сара стояла в одиночестве во дворике. Когда он вышел и хотел присоединиться к ней, она не стала дожидаться его, а повернулась, сложив руки на груди, и поспешила вперед к машине, не обращая внимания на дождь. Бен заметил, что ее икры забрызганы грязью, и это почему-то тронуло его. Ему хотелось сказать ей что-нибудь утешительное, хотелось выразить свое восхищение тем, как она вовремя поставила на место того зануду из ФБР, но он не знал, получится ли у него сейчас найти нужные слова для нее.
Когда они ехали к бюро ритуальных услуг, никто из них не проронил ни слова. Повторяющийся ритмичный звук «дворников» о лобовое стекло делал тишину просто невыносимой. Бен не мог выдержать этого ни секунды дольше.
— Как она могла забеременеть? — неожиданно спросил он.
Даже если бы он готовился неделю, то и тогда не придумал бы ничего более неуместного. Сара повернулась и остановила на нем холодный взгляд. Он не отрывал глаз от дороги и ругал себя последними словами, но она не сказала ему ни слова.
Джим Пикеринг ожидал их у стойки администратора. На нем был красивый модный костюм с серовато-синим оттенком, достаточно темный, чтобы выглядеть официально, но не мрачно. Бросив взгляд на Сару, он понял, что словесное общение лучше свести к минимуму. Вскоре он уже вел их к смотровой комнате.
Бен спросил ее, хочет ли она, чтобы он сопровождал ее. Когда Сара ответила отказом, он не был ни удивлен, ни обижен, а только испытал огромное облегчение. Образ дочери в белом платье уже запечатлелся в его воспаленной памяти. Он боялся, что не перенесет картины дочери и матери в одном кадре. Он прошел с Джимом Пикерингом в его служебный кабинет, чтобы подписать необходимые бумаги.
Получая на руки свидетельство о смерти и разрешение на транспортировку тела в Нью-Йорк, Бен узнал, что единственная авиалиния, которая может перевезти тело из Миссолы, была северо-западная, а это означало, что им придется делать перелет через Миннеаполис. Джим Пикеринг подготовил весь пакет документов и выполнил всю предварительную работу. Гроб с телом Эбби, как он объяснил, поместят на «поднос самолета» — коробок с картонным верхом и дном из фанеры.
За ужином накануне Сара сообщила Бену, что ее отец будет встречать их, поэтому для Бена было бы лучше отправиться к себе в Нью-Мексико прямо из Миннеаполиса.
— Я думал, что мне стоит остаться в Нью-Йорке до самых похорон, — сказал он. — Знаешь, помочь в подготовке и побыть с Джошем.
— Мы и сами со всем справимся, — заявила Сара.
— Я знаю. Но мне хочется принимать участие в подготовке похорон.
— Прошу тебя, не делай из этого драму.
— Нет, я…
— Все может быть согласовано и по телефону. Хотя, пожалуйста, можешь ехать. Я просто не хочу видеть этих сцен между тобой и отцом в аэропорту.
— А на похороны ты мне разрешаешь приехать?
— Зачем ты проявляешь столько враждебности?
Бен едва не ответил ей так, как давно хотел. Ему надоело чувствовать себя виноватым и нежеланным, поэтому на этот раз он не собирался сдаваться. Во-первых, предстоит многое сделать. Во-вторых, он хочет увидеть сына. Любой отец на его месте чувствовал бы то же самое.
— Послушай, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — Эбби и моя дочь тоже. В аэропорту не будет никаких сцен. Я могу справиться с твоими родителями. У меня остался в этом плане большой опыт. Я хочу поехать с тобой. Прошу тебя.
Сара вздохнула, подняв брови, и не сказала ни слова.
Он закончил подписывать все бумаги, но Сара все еще не появилась: Бен пошел в комнату, в которой были выставлены образцы гробов и урн. Когда он просматривал их, ему пришло в голову, что следовало бы заказать что-то более затратное, чем простой деревянный гроб. Даже теперь, в такой ситуации, Сара могла обвинить его в жадности. Самые дорогие, роскошно отделанные стоили около четырех тысяч долларов, но они выглядели как-то претенциозно и по-взрослому. «Без сомнения, — подумал он мрачно, — у них есть специальная коллекция для молодых покойников». Единственное, что привлекло его внимание, — это урна из орнаментальной бронзы, выполненная в форме горы, на которой росли сосновые деревья и стояли три оленя — самец с ветвистыми рогами, самка и маленький олененок. Это напоминало «Диснейленд», и Эбби понравилось бы. Но они же не собирались кремировать ее.
— Пойдем?
Сара стояла в дверном проеме, а Джим Пикеринг держался позади на почтительном расстоянии. Она опустила на глаза темные очки. Лицо Сары было едва ли не белее, чем ее плащ. Бен сделал шаг навстречу, испытывая желание поддержать ее и обнять. Это казалось самым естественным порывом, но Сара, поняв его намерение, легким жестом приказала ему остановиться.