Страница 79 из 90
— Извини, Ежи, я, кажется, не выспался, — пробормотал адмирал. — Пойдем в центр, посмотрим, куда мы летим. Автомат прихвати, может, там кого пристрелить потребуется. Да, и прикажи убрать трупы от входа, отсюда чувствую, как воняют!
Адмирал пер к центру управления прытко и целенаправленно, прекрасно ориентируясь в огромном корабле. Бойцы недавно введенных сфер противодесантной обороны едва успели расступиться, медлительные и неповоротливые в своей противопульной броне. Вскинулись в приветствии тяжелые штурмовые винтовки — рядовой состав космофлота относился к адмиралу с неприкрытым уважением, даже горничные сервис — груп приседали перед стариканом в очаровательных книксенах, тогда как адъютанта — между прочим, настоящего полковника! — в упор не замечали, никто двух пальцев к каскетке не приложил.
— Справятся с русским десантом? — вдруг резко спросил адмирал.
— Новые подразделения выглядят вполне профессиональными, — отозвался адъютант, ожидавший чего‑то такого. — Да, думаю, они справятся. Сэр.
В последнее время старик часто задавал неожиданные вопросы — и очень злился, когда получал уклончивый ответ. Адъютант сделал для себя определенные выводы и постарался быть готовым ко всему, по крайней мере, когда у адмирала в руках гранатометная труба, а за пазухой крупнокалиберный пистолет.
— „Нибелунгу“ противодесантный периметр не помог! — напомнил адмирал. — „Тринадцатый“ устроил там бойню. Э?
— Я заметил в вооружении бойцов зенитные ракеты, а за финишными диафрагмами осевых коридоров — „Торы“ малой мощности. Вы сделали из захвата „Нибелунга“ соответствующие выводы и усилили оборону — только это неприемлемое для внутренних помещений оружие, сэр!
— Глазастый! — одобрительно пробормотал Штерн. — И умный. Шефом разведки пойдешь?
Адъютант споткнулся на ровном месте.
— Шефом моей разведки, — торопливо уточнил адмирал. — Моей личной. Э? Я на флоте всю жизнь, сынок, и за это время успел обзавестись альтернативными структурами, подчиненными лично мне. У меня есть своя разведка и контрразведка, аналитики, финансисты, своя связь есть, а сейчас под видом бойцов сфер противодесантной обороны — и своя гвардия. Соглашайся по — хорошему, сынок. Все равно придется передавать эти структуры тебе, лучше осваивайся заранее!
— Почему? — выдавил адъютант.
— Я стар, ищу преемника, — честно сказал адмирал.
— Я не справлюсь.
— Знаю, — поморщился Штерн. — Никто не справится. Но ты по крайней мере не допустишь развала космофлота и гибели доверившихся мне людей — что обязательно произойдет, если власть попадет в руки карьеристов из штаба!
— Почему именно я? На флоте достаточно умных и профессиональных…
— И все они работают на меня! — отрезал Штерн. — Ежи, я не знаю, почему ты! Я вообще большинство своих решений могу объяснить через год после принятия и не менее чем тремя взаимоисключающими способами!
— Это неправда, сэр, — твердо сказал Радзивилл.
— Почему, почему… — проворчал адмирал. — Может, потому что ты из рожденных в космосе? И не просто из рожденных, но клон? И не просто клон, а… я не знаю, Ежи, действительно не знаю.
— Этого нет в моем личном деле, — напряженно сказал адъютант. — В Ставку не допускают клонов, мне чистили регистрацию.
— Зачем личное дело, когда я каждую вахту вижу твою рожу? — удивился Штерн. — На ней все написано! Вы, клоны, такие… такие правильные, что противно смотреть! Как ты организаторов покушения „присовокупил“, а? Так и вижу в твоих глазах комиссию по расследованию катастроф в космосе, они вот так же любят выискивать истинных виновников, правдолюбы…. А „Торы“ во внутренних помещениях, а? Как сразу вскинулся! Мог бы промолчать, между прочим, когда сам адмирал решил! Но нет, вы же, космачи, за общественное болеете! Правдолюбы…
— Без этого в космосе не выжить, — пожал плечами адъютант.
— … и на моих пилотесс не заглядываетесь, что просто здорово! — заключил Штерн. — Значит, после вахты вступишь в руководство, и не вздумай отказываться, застрелю!
Старик подарил адъютанту пристальный взгляд, развернулся и проследовал в центр управления, по пути раздраженно пнув декоративную дверь. Адъютант прошел за ним, мысленно соболезнуя незнакомым пока что любителям старины — адмирал дверей терпеть не мог.
— Ну, что тут у нас новенького?.. — пробормотал Штерн — и замер напротив тактической карты. Потом не оглядываясь поманил адъютанта пальцем.
Полковник Радзивилл из‑за плеча адмирала попробовал разобраться, что так удивило военного гения. Если карта не врала — что вообще‑то регулярно случалось — то „Клондайк“ в текущем времени величественно двигался по земной орбите в окружении целого роя российских боевых кораблей. Седьмой флот рассредоточенно следовал за пределами сферы эффективного поражения.
— Ежи! — неприятным голосом осведомился адмирал. — Как ты полагаешь, у нас достаточно плотности огня, чтоб разнести этот долбаный Клондайк?
— Сэр! — не сдержался адъютант. — Это наш Клондайк!
— Но плотности огня — достаточно? — рявкнул адмирал.
— Да, сэр. Думаю, что достаточно.
— Тогда почему мы не атакуем?!
— Потому что это наш Клондайк, адмирал! — возмущенно сказал дежурный офицер и поднялся из компенсатора. — Я — генерал Зееленбиндер, заместитель командующего Седьмым флотом! Мы нанесем удар по Клондайку, только если вы отдадите приказ лично! Атаковать собственную промышленную зону — безумная и лишенная смысла идея!
— Ах генерал Зееленбиндер, значит! — зловеще сказал Штерн, и адъютант снова посочувствовал дураку, установившему двери на входе в центр управления. — Целый заместитель командующего прославленным Седьмым флотом! А скажите, генерал, если целью является не Клондайк, то что мы тогда здесь делаем? Для чего‑то же вы привели сюда флот, пока я валялся без сознания?
Генерал побагровел и набычился. Адмирал Штерн с ласковой улыбкой наблюдал за метаморфозами его лица.
— Я выполнял приказ командующего флотом!
— Командующий погиб, — кротко сообщил Штерн.
— Да, он включился в игры за власть, что не делает ему чести как военному, — взяв себя в руки, с достоинством ответил генерал. — Но он сполна заплатил за свою ошибку. Приказ же его по сути верен! Мы не можем позволить русским безнаказанно угонять наш промышленный кластер!
— Не делает чести, — задумчиво пробормотал адмирал. — Значит, в вашем понимании честь военного — выполнять приказы и не лезть во властные игры… меня это устраивает, генерал. Зееленбиндер… Густав Зееленбиндер, отныне командующий Седьмым флотом — что мы можем сделать с русскими?
— Ну… это просто русские, сэр, — осторожно высказался генерал. — Плохо организованные, недостаточно вооруженные, ненадежные посудины. Думаю, мы можем сделать с ними всё.
Адмирал с сомнением покрутил головой.
— За последнее время мы много потеряли, — напомнил он. — Лидер — матка Пятого флота — в ремонтных доках. „Нибелунг“ потерян безвозвратно, а это был первоклассный корабль. „Один“ — в ремонтных доках. Три не самых слабых корабля Седьмого флота из последнего боя отправились прямиком туда же? „Локи“ и „Рейн“ — вообще в руках противника, развернулись против нас всей своей огневой мощью. И все это устроили нам малочисленные бунтовщики. А сейчас здесь собрался весь российский космофлот. И какая‑то неведомая сила притаилась там, под защитной сферой Клондайка. Притаилась — но готова в любой момент высунуться и ужалить. А мы все еще не знаем, как ей противостоять.
— Русские потеряли больше! — уверенно сказал генерал. — Мы бьем их раз за разом последние десятки лет. И у них бунт. Русских можно разбить поодиночке.
Адмирал, в задумчивости открыв рот, уставился на тактическую карту. С сомнением развернулся к радарным разверткам — и снова уставился на карту. Адъютант со своего места прекрасно видел то же, что и адмирал, и, если честно, не понимал, над чем так напряженно размышлять. Облако промышленного кластера, рядом туча российских кораблей, напротив — объединенные силы Пятого и Седьмого флотов, однозначно превосходящие русских в огневой мощи. Какие‑то еще соединения русских в глубине российского сектора, спещащие и не успевающие к пространству боя. И что тут думать? Бить надо! Видимо, генерал Зееленбиндер полагал так же, потому что встретился взглядом с адъютантом и пожал плечами.