Стихотворения и поэмы

О Эрпели, о Эрпели! И ты уроком для земли! И ты, быть может, для поэта В другие дни, в другие лета Послужишь пищею живой! Ты воскресишь воспоминанье О бурях сердца, о страданье Души, волнуемой тоской, Под игом страсти роковой! Быть может, ежели холера Меня в червя не обратит, Походный грифель мушкатера В карманной книжке сохранит Твои леса, ручьи и горы, И друга искреннего взоры Прельстятся с правнуком моим Изображением твоим. Я расскажу им в час досужный Об эрпелийской красоте И эпизод довольно нужный Не пропущу о баранте, Кафир-Кумыке, Казанищах, Где был второй наш батальон, И о любезнейших дружищах, Которым всё поведал он Под сенью мирных балаганов: Плененье горских пастухов Со многим множеством баранов И полновесных курдюков… Тьмы разных случаев, тревоги И приключения в дороге… Все эти песни хороши, Но вот что в голову мне входит: Подчас за разум ум заходит, А я теперь хоть не пиши, Заняться вздумал я мечтою Нелепой, странной и пустою — О счастье будущих времен, А настоящие оставил, Тогда как первый батальон Еще палаток не поставил. Итак, моя галиматья, Adieu[95] до будущего дня! ГЛАВА 7 Не зная исстари властей, Повиновенья и князей — Вина мятежных покушений, Бунтов и общего вреда,— В кругу шамхаловых владений Гнездилась дикая орда. На дне вертепов неприступных, Таясь, как новый сатана, Таить не думала она Надежд и замыслов преступных: Взирая гордо на позор Бунтовщиков окружных гор, Смиренных вдруг единым словом, И, ненавидя мир и дань, В ожесточении суровом Она готовилась на брань. Ни жребий явный истребленья, Ни меры кроткия главы Победных войск и ополченья В виду защитной их горы, Ни увещания тавлинцев …………………………………… Не укротили роковой Отважный бунт койсубулинцев. С вершин утесов на отряд Они смеются беззаботно, Готовят пули и охотно Кинжалы длинные острят. Ни путь широкий, ни тропины На их высокие стремнины Стопы пришельцев не ведут. Пред любопытными очами Стоит с гранитными стенами Природной крепости редут, Недосягаемый, огромный. И за оградой вековой, В хаосе пропасти бездонной, Как тартар буйный и живой, Кипят свободные аулы… Кто видел легкие черты С картины адской суеты В заводах Брянска или Тулы, Где неумолчной чередой Гудят и стонут над водой Железо, медь, чугун и камень, Где угли, искры, жар и пламень Блестят, сверкают и шумят, Где гвозди, молоты, машины И рук искусственных пружины В насильном действии звучат И поражают удивленьем И свежий слух, и свежий взор,— Того незначащим сравненьем Знакомлю с видом этих гор. Дыша слепым ожесточеньем, Там всё кипит вооруженьем: Как муравьиные рои, Мелькают всадники и кони, Куют джелоны, сбруи, брони, Чеканят ружья, лезвии; Везде разъезды, шум и топот; В глухой дали отзывный грохот, Огни, пальба, вои́нский крик И в кольцах грудь — на русский штык. Они не знают нашей встречи, Им незнаком открытый бой; Питомцы наглых битв и сечи, Они не зрели над собой Свистящих ядер и картечи. Но рати северной приход Даст брани новый оборот! ………………………………………… ………………………………………… ………………………… В восьми верстах От гордой вражьей цитадели, Среди равнины на холмах Шатры отряда забелели. Здесь видим дружные полки С брегов Москвы благословенной, А там — граненые штыки Пехоты русской отдаленной, Из заграничных городов, Всегда готовые на зов Царя, начальников и чести; Там, гибель верная врагов, Алкая крови, бед и мести, Стоит ватага казаков; А там за лагерем походным Ибрагим-бек и Ахмет-хан, Князья от крови мусульман, Пылая рвеньем благородным, Из разных стран под Эрпели Свои дружины привели. У них кумыки и тавлинцы С свинцом и сталью на конях, И с ятаганами в боях Пехота горцев — мехтулинцы. У вод холодного ручья Аул летучий их мятется, И знамя розовое вьется Над белой ставкою вождя. Все ждут решительной осады, Все ждут и смерти и награды!.. И вот на утренней заре Отрядом легким батальоны С весельем двинулись к горе! Пути не видно… Нет препоны! Война и слава не без слуг: С подошвы горной сотни рук Взрывают новую дорогу! Идут и роют… Впереди Зияют пушки роковые, Внутри рядов и позади Кинжалы, ружья боевые И беспардонные штыки! Вот пуля свищет, вот другая!.. Идут!.. Вот залп из-за кремней Раздался, сверху пролетая!.. Идут, работают смелей!.. Уж высоко! Туман нагорный Густеет, скрыл средину гор; Темнеет день, слабеет взор,— Идут отважно и упорно. Внезапный холод, ветер, дождь Приводят в трепет нестерпимый,— Идут стеной неотразимой! Среди их друг и бодрый вождь! Вот солнце яркими лучами Блеснуло вновь. Туман исчез… Они вверху, и пред глазами, С огромной массою небес, Как в неразрывной, длинной цепи, Слились, казалось, горы, степи, Холмы, долины. Целый мир Представил чувствам дивный пир… Безмолвно воины взирают На точку светлую земли; Едва заметные, мелькают Под ними стан и Эрпели. Вдали, под крепостию Бурной, Синеет моря блеск лазурный, Ландшафт несвязный дальних стран, И вкруг — воздушный океан!.. Поражены недоуменьем, Они бросают мутный взор Во глубину ужасных гор, Глядят… И с радостным движеньем От поразительных картин Отряд отхлынул от стремнин! Там — света нового пространство, Мифологическое царство Подземных теней и духо́в; Там елисейские долины, О коих исстари веков Не знают русские дружины, Цветут средь рощей и дубров; Там по гранитам зеленели Кедровник, пихта, о́льха, ели; Там, роя камни и песок, Сулак, как мелкий ручеек, Бежал извилистой струею; А там огромной полосою Вдали тянулись над водой Скалы безбрежные грядой; И тридцать шесть аулов бранных, Покрытых мрачной тишиной, Как сонмы демонов изгнанных, В тени чернели рассыпной. Глаза, очки, лорнеты, трубы, Носы, фуражки, уши, губы — Всё устремилось с высоты В страну ужасной красоты. Глядели, думали, дивились, Кричали, охали, крестились И, изумленные, сошли С полнеба к жителям земли. Насилу кончил! Слава богу! Устал! Позвольте замолчать… Прорыв на первый раз дорогу, Поэму буду продолжать. Всего мучительней на свете Сурьезный выдержать рассказ, А я — имейте на примете — Перо туплю не на заказ, Без подлой лести и прикрас. Не знаю, строгая цензура Меня осудит или нет; Но всё равно — я не поэт, А лишь его карикатура. вернуться

95

Прощай (фр). — Ред.