Стихотворения и поэмы

Кашевар 2-й Весь в красном, сколько серебра На шароварах и бешмете! Кашевар 1-й Как не иметь ему добра, Порезав нас, на белом свете? Мушкатер (раскуривая трубку) Сперва словами улещал, Что бунтоваться уж не станет, А после клятву написал. Голосов 10 Небось!.. Московских не обманет!.. Кашевар 1-й Я, говорит он, воевать С царем российским не намерен, А чтоб он был во мне уверен, Готов ему присягу дать, И серебра, и много злата. А есть в горах у нас два брата, Которых трусит весь Кавказ,— Они воюют против вас. Кашевар 2-й (из-за котла) Уймем не этаких нахалов. Кашевар 1-й А я, дескать, Мирза Шамхалов, Ваш вечный данник и слуга! Мушкатер Забудет гневаться… Ага!.. А сколько верст еще до места? Кашевар 1-й Да что! С хорошего присеста Часа в четыре мы дойдем. Кашевар 2-й И всех их завтра перебьем! Да, если б что-нибудь под руку Случилось, братцы, мне поймать, Уж то-то б стал я разгонять На кухне тягостную муку, Всегда б был навесе́ле, пьян! Кашевар 1-й Гей, вы, вставайте, барабан! Котлы, котлы! Как сходны вы С столами светских сибаритов, Где пресыщаются умы За недостатком аппетитов Болтаньем сплетницы-молвы! А вы, одутливые бары, Среди поклонников своих — Желудков тощих и пустых,— Вы в полном смысле кашевары! ГЛАВА 6 Вот наконец мы и пришли Под знаменитый Эрпели! В пяти частях моих записок Представя вкратце весь поход, Я должен здесь, как Вальтер Скотт Или Байро́н, представить список С живых разительных картин Вам, мой любезный господин, Иль вам, почтеннейшая дама (Которым вместо порошков Смекнула ласковая мама Поднесть тетрадь моих стихов. Рецепт действительный, не спорю). Но, к моему большому горю, Я должен правду вам сказать, Что не умею рисовать. Учился прежде у Визара Чертить конту́ры рук и ног, Но смелой живописи дара Понять, как Й<оге>ля урок, Подобно У<тки>ну, не мог. Простите ж мне мое незнанье — Ему взамену есть старанье; Мой безыскусный карандаш Так точно верен без поверки, Как на устах у лицемерки Всегда готовый «Отче наш». Картина первая: на ровном Пространстве илистой земли Стоит в величии огромном Аул тавлинцев — Эрпели. Обломки скал и гор кремнистых — Его фундамент вековой! Аллеи тополей тенистых — Краса громады строевой! Везде блуждающие взоры Встречают сакли и заборы, Плетни и валы; каждый дом — Бойница с насыпью и рвом. Над разорвавшейся рекою, Бегущей с горной высоты, Искусства чудного рукою Везде устроены мосты; Водовороты, переходы, Каскады, мельница, отводы — Всё дышит резкой наготой Природы дикой и простой! В ауле шум и конский топот, Молчанье жен и детский хохот; На кровлях, в окнах, у ворот Кипящий ветреный народ, Богато убранный, одетый, Как кизильбаши персиян; Там — оттоманский ятаган, Там — ружья, сабли, пистолеты Блестят, сверкают серебром В своем параде боевом; Здесь — коней странные приборы: Луки, уздечки, стремена; Бород раскрашенных узоры, Куски материй, полотна, Едва скрывающие плечи Седых, запачканных старух, И лай собак на русский дух, И крик, и визг, и сцены встречи, И говор волн, и ветра гул — Вот скопиро́ванный аул!.. Идем — и вид другой картины: Среди возвышенной равнины, Загроможденной с двух сторон Пирамидальными горами, Объявших гордыми главами С начала мира небосклон, Разбиты белые палатки… Быть может, прежние догадки Теперь решились: это он — Второй наш добрый батальон! Так, он — свободный, незапертый, Как утверждали мы сперва, Но вот еще здесь лагерь!.. Два!.. И три!.. Наш будет уж четвертый… Идет всё далее отряд… Вот эполеты забелели. ………………………………………… Бутырцы красные блестят… Московцы странно говорят… ………………………………………… «Какой же, братцы, это полк?» — «Куринский!» — некто отвечает… ………………………………………… И начался тихонько толк! Меж тем особу генерала Два сына старого шамхала, Со свитой пышною князей И благородных узденей, С благоговеньем окружали И на челе его читали И мир и грозный приговор — Великой правды договор. Поборник древней русской славы, Как полководец величавый, Он привлекал к себе сердца; В нем зрели с чувством удивленья Два неразрывные стремленья: И властелина, и отца. Что мыслил он? Что отражалось Во глубине его души?.. Не смеем знать… нам оставалось Молить всевышнего в тиши; О чем молить — другая тайна: Ее постигнуть может тот, Кто духом истый патриот; Для злых она необычайна.