Страница 7 из 74
— Господин Ламбер? — вежливо спросили сзади, и Ламбер медленно повернул голову, чувствуя, как на ладонях мучительно вскипает влага. — Вас просят подойти вот к той машине, джипу, он припаркован рядом с вашим автомобилем. Номера…
— Благодарю вас, я все вижу, — сказал Ламбер, скосив глаза на говорившего. Это был среднего роста человек с круглым лицом, высоким покатым лбом и покатыми же круглыми плечами. В его облике не было ни одного резкого перехода, ни одной угловатости: он весь состоял из каких-то полушарий, округлостей, припухлостей и выпуклостей. Подбородок напоминал рыхлую кулебяку с мясом, а глаза походили на две черные изюминки, которые кто-то запек в не очень хорошо пропеченном тесте.
— Это твои друзья? — спросила Елена с ноткой капризного недовольства. — Ленни, ты же говорил, что мы будем одни.
— Друзья это или не друзья, — сквозь зубы произнес Ламбер, — но я точно знаю, что никого сегодня не желаю видеть, кроме одной тебя. Пошли к машине.
— А мы куда идем?
«Мицубиси-паджеро» припарковался так, что расположился точно между выходом из ресторана и автомобилем Ламбера. Впрочем, француз не стал дожидаться, пока сидящие в салоне (друзья ли, враги ли или нейтральная публика) побеспокоят их с Еленой больше, чем просьбой об общении. Он рванулся к своему «пежо», увлекая за собой женщину, но тут дверцы джипа распахнулись сразу с двух сторон, и оттуда буквально вылетели — наперерез Ламберу — двое мужчин.
— Не, ну ты вроде по-русски должен понимать, дятел парижский! — грубо бросил ему здоровяк в просторной серой толстовке, под которой обрисовывались контуры ремней. Кобура, пистолет… Верно, у здоровяка было хорошее здоровье, раз он высовывался в такой одежде на промозглую оттепельную улицу. Ламбер крякнул и ребром ладони коротко, мощно приложил второго, который так и не успел ничего сказать. Тот мешком осел к переднему колесу джипа.
— Ах ты, сука! — прохрипел мужик в толстовке, залезая под нее рукой и быстро, уверенно расстегивая кобуру. — А ну-ка!
Из джипа появился третий. В свете фонарей автостоянки он выглядел угрожающе — массивная голова с шишковатым лбом, серые, навыкате, глаза, свирепо вцепившиеся в Ламбера.
— Вот и увиделись, пожиратель лягушек, — сказал он низким, с оттяжкой в хрип, голосом и вынул пистолет. Вот тут Ламбер понял, что это конец. — А ты, наверно, думал, скотина, что я сгнию там, вместе с твоими древними уродами, да, бля? А вот тебе!
От удара под ложечку у Ламбера мучительно перехватило дыхание, а следующий удар, по голове, казалось бы, обрушил на француза само небо — острыми иглами боли в виски вонзились звезды, перед глазами багровым занавесом раздернулось зарево. Ламбер упал лицом вперед, но остаточная координация все-таки спасла археолога: он успел чисто рефлекторно сориентироваться, упасть удачно и даже не потерять сознание. Лежа на асфальте, Ламбер услышал над собой деловитое распоряжение старшего:
— Бери этого козла и его телку… Э, смотри-ка, что тут у нее!..
— Голова, это самое… Голова!
«Убери лапы!» — тут же долетел до него неестественно высокий голос Елены, и вдруг раздался дикий рев, мучительный, рвавший слух… Вне всякого сомнения, так можно вопить только от страшной боли. И уж конечно кричала не женщина, а один из этих троих. Нет, двоих. Ведь третий же валялся на асфальте рядом с Ламбером. Француз поднял голову и сквозь дурнотную пелену увидел ноги старшего, бестолково топтавшиеся на месте. Без сомнения, бандит находился в секундном замешательстве (произошло что-то непредсказуемое, дикое!), и Леон Ламбер не мог, не имел права этим не воспользоваться. Он протянул вперед обе руки и, обхватив щиколотки старшего, резко рванул их на себя, делая подсечку. Ламбер был силен: в свое время ему приходилось раздвигать надгробные плиты в мастабах (гробницах) древнеегипетских вельмож. Так что маневр удался: громила, не успев ничего толком понять, громоздко откинулся назад и рухнул тяжело, плашмя, всем телом, как подрубленный на лесосеке дуб.
Ламбер вскочил и увидел, что Елена бежит к нему и с кончиков пальцев ее правой руки течет алая струйка; шубы, недавно накинутой на плечи Елены, уже нет, она валяется на земле; мужик в серой толстовке, который так и не успел вытащить пистолет, обеими ладонями вцепился в свое лицо, и между пальцами у него пробивается кровь, стекая по запястьям и дальше, по рукам — к локтям. Это с его губ сорвался глухой звериный рев, полный ярости и непереносимой боли.
Елена, видя, что Ламбер поднимается с земли и без ее помощи, развернулась и побежала к «пежо». Француз, преодолевая головокружение, двинулся за ней, и, когда он достиг своего авто, Елена уже сидела за рулем и заводила двигатель.
— Поехали! — крикнула она и сорвалась с места, не дождавшись, когда Ламбер хлопнет дверью.
— Откуда у тебя кровь? — спросил Ламбер. — Ты… ранена?
— Нет, — выдохнула она. — Я не ранена. Это он… это его кровь. Когда этот, здоровенный, наверно, старший у них… когда он тебя ударил, парень в серой толстовке схватил меня и поволок в машину. И тогда я ударила его, смазала по морде. А получилось, что голова дракончика распорола ему лицо и, кажется, зацепила глаз. Вот он поэтому таки вопил.
— Ясно, — пробормотал Ламбер.
— Ничего не ясно! — крикнула Елена. — Вот как раз мне ничего не ясно! Кто эти люди? Почему они поджидали нас у входа в ресторан и, как мне показалось, заранее были обо всем информированы?
Ее ноздри побелели, на висках выступили капли пота. Кровь на правой руке молодой женщины пачкала руль и уже измарала ее дорогущее платье, но Елена ничего не замечала. Она была в такой ярости, что подобные мелочи не могли отвлечь ее от главного вопроса.
— Лена, я и сам не знаю, кто эти люди… — мутно выговорил Леон Ламбер. — Неужели ты думаешь, что я буду водить дружбу с подобными мелкоуголовными типами?
— Нет, Ленни! Не надо врать! Тот, со здоровенной башкой, который вроде за старшего, так он тебя узнал. Он сказал… он сказал, да, верно: «Ты, наверно, думал, что я сгнию там, вместе с твоими древними уродами»! Вот что он сказал, и это… и это…
— Они едут за нами, — произнес Ламбер, но по тому, как сорвался голос Елены, он понял, что она и без того разглядела в зеркалах заднего вида уже знакомый тёмно-зелёный джип «мицубиси-паджеро». Оставалось только удивляться тому, как быстро те успели оклематься. По крайней мере, кто-то из них.
— Тот, которого я ударила, вряд ли там.
— Да это и неважно. Их двое, а может, в салоне и еще кто был. Так или иначе, но они сильнее и вооружены.
— Да ну? — злобно вырвалось у Елены.
— Ты же сама видела.
— Да я-то видела… Но почему ж только они? У меня в сумочке тоже есть пистолет. «Беретта». Дамское оружие, что называется, и к нему полная обойма. Так что, Ленни, ты не сильно унывай.
Мучительный стон вырвался из груди Ламбера.
— Ленни, милый, что ты? — снова забеспокоилась она. — Сильно приложили? Так сам виноват, судя по всему. Ну что же ты? Бери ствол, вставляй обойму! Ты же мужчина, что ты раскисаешь!..
— Да я не потому, что больно, — выговорил Ламбер. — Ладно… Где твоя сумочка?
— Я ее бросила на заднее сиденье. А эти, смотрю, так и ведут нас!.. Того и гляди, нагонят и подрежут! Ну ничего… не… не догонят!..
Тяжело дыша, Ламбер достал из сумочки пистолет и вставил обойму. Проверил оружие, поставил на изготовку, сняв с предохранителя… Потом спросил одними губами:
— Как же тебе удалось справиться с таким детиной?
— Мне показалось… что он буквально выпучил глаза на… Словом, забыл о моем существовании, и…
— На что он выпучил глаза? — прервал ее француз.
— Ленни, милый, не на то, что ты подумал!.. — свирепо начата Елена, но Ламбер подпрыгнул на кресле и буквально заорал:
— На что он выпучил глаза?!
Елена ответила:
— На браслет, который ты мне подарил.
Ламбер облизнул пересохшие губы и произнес:
— Вот именно об этом я и подумал… Именно об этом… Значит, все-таки… Значит…