Страница 72 из 79
Эти видео определенно указывают на «опрокидывающий» тип, даже несмотря на то что море здесь относительно спокойное. «Опрокидывающие» волны столь опасны потому, что несут большое количество песчаной взвеси, от которой очень сложно уберечься. Также, проходя короткую дистанцию, они очень резко высвобождают всю свою энергию за счет неимоверной скорости потока. Думаю, что Ауре очень не повезло, и она приземлилась на голову. Вероятно, она изо всех сил старалась выбраться и была в отчаянии. Кто знает? Я очень сочувствую вашему горю. Но мы все еще можем предупредить других о вероломной природе «опрокидывающих» волн.
Очевидно, директор считал, что Аура утонула, но это было не так. Волны действительно были относительно спокойными. Купающиеся, даже маленькие дети, в тот день не испытывали заметных трудностей при выходе из воды, по крайней мере мне так казалось. «Волны высвобождают всю свою энергию» — а вот это было похоже на правду, как и «она приземлилась на голову».
Когда я добрался до Ауры и Фабис, плескавшихся в воде, мы будто прочли мысли друг друга и решили заняться бодисерфингом. Я быстро оседлал одну из лучших в своей жизни волн и вынырнул в двадцати или пятнадцати ярдах, победоносно вскинув руки к небу. Ну разве не был я равен, или почти равен по своей чистой, задиристой энергии любому, куда более молодому мужчине на этом пляже? Фабис попыталась последовать моему примеру, но промахнулась. Следующая волна вырастала над нами, словно гонимая невидимым бульдозером, и я услышал крик Ауры:
Эта моя!
Эта моя! — ее решительный, веселый голос зазвенел в своем последнем восторженном порыве.
Мне было неудобно ловить эту волну, поэтому, поднырнув под нее и увидев, как стартовала Аура, я подумал: эта волна почему-то кажется больше, тяжелее и неповоротливее других, — и я почувствовал укол страха (или это всего лишь игра моего воображения, проделки памяти?). Я вынырнул посреди широкой пенной ленты, вода словно кипела. Фабис была рядом со мной. Ты ее поймала? — спросил я, и она ответила: нет, а ты? — но я уже оглядывался в поисках Ауры. Где Аура? Я не вижу Ауры. Мой взгляд метался по кишащей людьми воде, ожидая, что вот-вот где-то появится ее голова, ловя воздух, она поднимет руки и откинет с лица мокрые волосы. Я испытал невероятное удивление, а потом страх… В воде ее не было. Затем я увидел ее. Убегающая пена сползала с нее, как белое кружевное одеяло: ее гладкая сутулая спина и плечи лежали на поверхности океана; она лежала, абсолютно неподвижная, лицом вниз. Я добрался до Ауры на мгновение раньше, чем три или четыре других пловца, мы подняли ее и перенесли на берег. Какой же она была тяжелой. Мы опустили ее на песок. Она была без сознания, из ноздрей лилась вода. Но затем она открыла глаза. Люди вокруг кричали: не двигайте ее! Она прохрипела, что не может дышать. Кто-то закричал, что нужно сделать дыхание рот в рот, я наклонился и прижался к ее губам. Я выдохнул в нее и почувствовал, как теплое дыхание вернулось ко мне. Меня поразила крутизна берега; мы будто были на дне оврага. (Всегда ли он был таким? Не было ли это связано с приливной волной?) Волна налетела и практически целиком накрыла Ауру. Ее подняли несколько пар рук, но она ускользнула от них, и мы снова подхватили ее и перенесли на сухой горячий песок. Врача, скорую, кричал я. Я должен был оставаться рядом с ней. Она сказала: помоги мне дышать, — и я снова прижался к ее губам. Она прошептала: слишком сильно, — а после следующего вдоха сказала: вот так. Кто-то, возможно Фабис, объяснила, что это шок, из-за него она не может вдохнуть, что как только она успокоится, все пройдет, я повторил ей это: Аура, у тебя шок, поэтому ты не можешь дышать, когда ты успокоишься, то снова сможешь. Я думал, что Фабис пошла вызывать скорую, но позже оказалось, что она отправилась на поиски врача. Как раз перед тем как она ушла, Аура сказала мне: quiéreme mucho, mi amor. Люби меня сильно, любовь моя. Она не могла пошевелить ни руками, ни ногами и не чувствовала их. Она сказала мне об этом с выдающимся самообладанием, будто веря, что, оставаясь предельно спокойной и уравновешенной, сможет прогнать этот ужас, натравить его на другую жертву. Я сказал ей, что это временно, что скоро чувствительность начнет возвращаться. Я держал Ауру за руку, сжимал ее, но она не чувствовала моих пальцев. Она вся была измазана сохнущим песком. Один из склонившихся над ней ткнул ее ногу и спросил, почувствовала ли она что-нибудь. Где же эта чертова скорая! Кто-то, судя по речи, немец, продолжал авторитетно настаивать, что Ауру нельзя передвигать. Воздух, говорила Аура каждый раз, когда хотела, чтобы я помог ей сделать вдох. Слово слетало с ее губ и лопалось, как мыльный пузырь.
No quiero morir, сказала она. Я не хочу умирать.
Конечно, ты не умрешь, любовь моя, не говори глупостей. Я сжимал ее руку, убирал волосы с ее лба. Мои губы у ее губ, вдох, выдох, пауза, вдох, выдох, пауза…
Фабис так и не нашла врача. Каким-то образом он сам нашел нас. Это был молодой жилистый мексиканец, похожий на серфера. Возможно, он был не врачом, а всего лишь студентом-медиком. Теперь Фабис пыталась вызвать скорую, но у нее опять что-то не получалось. Сначала хозяева ресторана не давали ей воспользоваться телефоном, или не могли сказать, куда звонить, чтобы вызвать скорую. В конце концов она вернулась с известием, что здесь нет скорой. На всем этом побережье есть только одна машина скорой помощи, и в данный момент она в двух часах езды от нас. Так что скорой нет.
Воздух, прошептала Аура.
Молодой доктор взял дело в свои руки. Мы не можем ждать два часа, нужно отвезти Ауру в ближайшую больницу в Почутле, что в двадцати милях от берега. Кто-то предложил отвезти Ауру в больницу на своем внедорожнике. Мы используем доску для серфинга как носилки и устроим Ауру на заднем сиденье. Когда врач попросил ему помочь, некоторые стоявшие вокруг нас юноши отпрянули так, словно к их ступням приложили паяльную лампу, но остальные подошли ближе, чтобы осторожно приподнять Ауру и аккуратно подсунуть под нее доску, на которой мы перенесли ее в машину. Я держал передний край доски. На заднем сиденье внедорожника я изогнулся над ее головой и держал ее обеими руками так, чтобы уберечь шею от малейшего толчка, периодически наклоняясь, чтобы помочь ей сделать вдох. Машину медленно мотало на неровной грунтовой дороге, каждая рытвина казалась или горой, или оврагом, и у меня не получалось держать Ауру совершенно неподвижной. Второй парень скрючился с другой стороны доски, пытаясь не дать ей выпасть на дорогу и стараясь зафиксировать ноги Ауры. У него в руках откуда-то оказалось зеленое перышко, и он поглаживал им ее ступню, спрашивая, чувствует ли она что-нибудь. Она прошептала, что чувствует, и я стал говорить ей, что раз так, то все будет в порядке. Парень с перышком молился за Ауру. Ты похож на ангела, сказал я ему. Наконец-то мы добрались до мощеной дороги. Дорога от Масунте до больницы в Почутле заняла примерно сорок пять минут. Когда мы доехали, было около трех часов дня.
Почутла — маленький оживленный торговый город. Больница располагалась на окраине, ее с виду хлипкое одноэтажное здание походило на деревенскую начальную школу. Меня пропустили в реанимационное отделение вместе с Аурой. Оно было крошечным и выглядело очень скромно. Они оставили Ауру на доске, которую положили поверх кровати. Надели на шею корсет. В этой больнице не было даже кислородной маски. Я все еще должен был помогать ей дышать.
Первый осматривавший ее врач явно был алкоголиком, растрепанным, с затуманенным взглядом, совершенно равнодушным. В отделении располагалась маленькая комната ожидания с зашторенными окнами и парой пластиковых стульев. Фабис сидела там, делая последние звонки, пока ее мобильник не разрядился. Она пыталась дозвониться до матери Ауры, но там срабатывал автоответчик. Она не могла найти Родриго. К концу этого длинного дня Фабис совершит сорок одну безрезультатную попытку дозвониться до Хуаниты и Родриго. Зарядка от ее мобильника осталась в Масунте. Она спросила водителя внедорожника, не может ли он съездить и привезти ее, и он согласился. Она нарисовала ему карту и отдала ключи. Удивительно, но он вернулся с зарядкой меньше чем через час. Он ехал намного быстрее, чем мог себе позволить, когда на заднем сиденье лежала Аура.