Сейги. Эскалация

Улыбка сошла с губ черного принца. Надо же, его брат-таки смог найти лазейку. Нашел, как ударить своими словами прямо в цель, минуя все препятствия. Напомнил о том дне, когда для него, Кирая, все изменилось. Дне, когда он почувствовал нестерпимую боль, спасая человеческую девушку от безумного андроида. Дне, когда вместе с этой болью он ощутил неописуемое наслаждение. Когда он понял, на что он на самом деле способен. Понял, какая сила течет по его жилам, надеясь на то, что однажды ей позволят выйти наружу.

Однако Сейка всего этого знать не должен. Пока что не должен. Чистенький светленький брат должен до самого своего краха не понимать, что же его сгубило. И узнать о беспощадной тьме в душе того, кого он до сих пор считает любимым братом, он должен лишь в момент сего краха.

-- Забавно, -- теперь улыбка на лице Кирая больше походила на гримасу, -- наша беседа вновь перешла в разговор не обо мне, а об этой девчонке... Сейка, скажи, почему ты с самого начала не мог расставить все точки над i? Не обо мне ты хотел поговорить, прикрываясь личиной любящего брата. Нет, ты хотел сказать мне, чтобы я не лез к твоей милой и невинной девчушке, которая на самом деле спит и видит, как бы изменить тебе со мной.

Вшух! Невесть откуда взявший порыв ветра застал черного принца крибдиров врасплох и, сбив его с ног, ударил спиной о подпиравшую потолок зала заседаний колонну. Будь на его месте человек -- дело, возможно, закончилось бы парой сломанных ребер. Но Кирай выгодно отличался от человека устройством своего тела, одним из свойств которого была повышенная выносливость.

Подняв глаза на брата, он узрел и источник сбившего его с ног ветра -- под влиянием ярости Сейка совершил частичное обращение. Если быть более точным -- обратил собственные руки в когтистые лапы дракона и материализовал крылья.

-- Сейка-Сейка... -- посмеиваясь, поднялся Кирай на ноги, однако обращаться не торопился -- испытывал терпение собственного брата и желал увидеть, насколько далеко тот готов зайти, пылая ревностью. -- Девушки, брат мой, они народ как раз такой. И твоя Лиэст ничем от других не отличается. Все они любят, когда с ним обходишься как можно жестче. Наказываешь их. Смешиваешь с грязью. Заставляешь служить себе. Лишь тогда они любят тебя по-настоящему. А все остальные чувства -- это так, отголоски, пародии на настоящую любовь.

Рванувшись к брату, Сейка резко дернул в воздухе когтистой лапой -- и на щеке Кирая, еще не успевшей окончательно вернуть себе естественный цвет после пощечины Лиэст, появились четыре царапины. На этом белый принц остановился и принял человеческий облик.

-- Ты... -- тяжело проговорил он. -- Держись от нее подальше.

Кирай засмеялся.

-- И это всё? -- провел он пальцами по лицу, слизав после этого с них собственную кровь. -- Видимо, ты все-таки не доверяешь своей милашке-Лиэст, раз решил поднять руку на своего брата...

Хищно выдохнув, Сейка занес руку, собираясь вновь ударить черного принца... однако ограничился лишь тычком в солнечное сплетение. Тот согнулся от боли.

-- Ей я доверяю, -- отрезал он, повернувшись к Кираю спиной и отправившись к выходу из зала. -- Тебе -- нет.

* * *

Сбежав от надоевшего ей принца Кирая, Лиэст еще долго летала, рассекая крыльями облака. Когда она находилась в воздухе, ей казалось, что ничто и никто не может ее сдержать. Ничто и никто не может начать указывать ей, как делать те или иные вещи. И эта свобода... эта свобода была столь важной для нее, что в подобные моменты девушка ощущала, что даже ее любимый Сейка находится где-то далеко-далеко. А вместе с ним и его трон с престолом крибдиров...

Как бы будущая принцесса крибдиров ни мечтала убежать от реальности, она понимала, что совсем скоро, после их с Сейкой свадьбы, жизнь ее кардинально изменится. Ее свободолюбивую душу запрут в той же клетке, в коей заперта сейчас душа Сейки. И эта клетка была как раз той гранью правления гуманоидными рептилиями, которую Лиэст на двух не переносила. Более того, видела она, что тяготит правление крибдирами и самого Сейку. Не о том дракон мечтал. Не того он хотел от жизни. Особенно теперь, когда его брат так изменился.

-- О чем думаешь , сестричка? -- спросил у рыжеволосой Лиэст подбежавший к ней черноволосый младший братик. Это место -- холм недалеко от моря -- было их излюбленным местом отдыха. Они часто приходили сюда, смотрели на море, на волны и это... успокаивало. Порой девушке хотелось разбежаться и нырнуть в воду, выпорхнув из нее, словно птица, после чего пронестись, едва касаясь крыльями водной глади. Это желание она порой ощущала так явственно, что казалось, уже сложно было разобрать, где бы сон, а где настоящее.

-- О нас, Исей, о нас с тобой... -- погладив младшего брата по голове, сказала девочка. Несмотря на то, что их с Исеем разделяли всего два года, Лиэст с самого детства казалась более серьезной и взрослой. Ее братик Исей же, названный в честь фамилии, которую носили их бабушка с дедушкой, -- Лита и Ичика Исеевы -- был куда более раскрепощенным, веселым и жизнерадостным. Как, впрочем, и полагалось восьмилетнему мальчишке в полном расцвете своих сил.

Исей прижался к сестренке покрепче.

-- Лиэст, мы же всегда будем вместе, да? И нас ничто никогда не разлучит. Обещаешь, сестричка?

Мальчик крепко сжал руку девочки в своей. Девочка ответила не менее крепкими объятиями.

-- Обещаю, братишка, -- она чмокнула его в лоб. -- Обещаю.

Вспомнив о своем брате, Лиэст опустилась на землю. Какой же грустной была ирония судьбы -- она обрела крылья и возможность летать, обрела возможность почувствовать настоящую свободу, но потеряла брата. И, что было самым невыносимым, она все больше и больше понимала, что ее не слишком задевает эта потеря.

"Неужели я стала настолько бессердечной?.."

В ответ на этот вопрос в ее сознании тут же появился образ любимого Сейки, плавно перетекший в образ его близнеца, ненавистного ей принца Кирая...

"Я ведь знаю, чего вы на самом деле жаждете, принцесса Лиэст..."

Девушка почувствовала, как от запутанности собственных мыслей ей хочется закричать.

* * *

"Вопросно-ответная система-прототип. Проект SEIGI . Административный доступ только для Данка Эрстела."

Эти слова теперь раз за разом повторялись в его сознании, словно не желая расставаться с ним ни на миг.

Теперь каждый шаг, который совершал Ньют, он предпочитал совершать с большой осторожностью. Он до сих пор не понимал, где находится и с чем ему предстоит столкнуться, но уже одно лишь то, что щупальца Данка Эрстела дотянулись и сюда, до неведомого мира, заложником которого он стал, не предвещало ничего хорошего.

Трейт продолжал идти по тропе между плавающими в воздухе сферами. Он не знал, сколько времени он проводит в этих бесцельных блужданиях, но осознавал другое -- его сила в движении. Когда он движется, идет к какой-либо цели, пускай и незримой сейчас для него, -- он живет. Если же он остановится и будет сидеть на одном месте, все закончится лишь быстрой и неминуемой смертью. Это Ньют осознавал очень ярко и точно.

Понимал он, правда, и кое-что другое -- после своей победы (победы ли? В конце концов, он до сих пор не знал, что произошло с его миром после того, как он попал сюда) над Данком он стал куда больше похож на своего отца. На наставника Арча Штейна. Кто-то мог бы сказать, что это логично для существа, созданного и воспитанного ученым, кто-то -- что таково неизбежное влияние, которому подвергается любой человек (или же, в случае Ньюта, тщащееся быть похожим на человека существо), однако суть от этого не менялась -- ныне мысли Ньюта Штейна занимал Данк. Где он находится? Не подчинилась ли планета ему? Что с его друзьями? И как выбраться отсюда, из царства яркого света, теней и одиночества?