Черная Мальва

Нагретая земля стыла, отпуская красную звезду. Слышалось птичье пенье, громкое кваканье лягушек в густых камышах. По закрученным хвойным деревьям злобно плелось растение с прекраснейшими ядовито-желтыми цветами. Озеро было покрыто немой коркой спокойствия, пока ту с шумом расплескавшийся воды кто-то не потревожил, упав с лесного пригорка. Из воды, высунули любопытные настороженные макушки русалки, разговаривая между собой. Женщины не спешили любопытствовать, что свалилось в их озеро. Кто как не русалки знали, что стоит опасаться всего на суше. Поняв, что в реку упал раненый горгуль, женщины выпихнули того на берег и занялись ранами.

- Раненых не стоит бояться.

- Даже русалкам...

- Раненым стоит бояться.

- Даже русалок.

***

- Красиво, - проговорила задумчиво я, поглядывая на горный пейзаж, чем напугала не услышавшую мои шаги девочку. Та неуверенно посмотрела на меня и отошла на шаг. Боится. И не зря. На чужой территории и с чужаками любое разумное существо должно боятся. На то и дан разум.

- Тебе тоже нравится? - спросила я ее. Она стояла здесь уже полчаса - у огромного окна начинающегося с пола до потолка, как и три соседних. Отсюда открывался вид на сырое предгорье с чистым озером и туманные вершины, над которыми сейчас начиналась буря. По моему телу пробежали мурашки в предвкушении. Скоро непогода доберется до замка, и на него будет реветь гром и освещать молнии. Чуть не заурчала, но сумела подавить порывы. Я давно уже перестала быть ребенком.

Только если не на руках Урэша...

- Ты знаешь историю о Громе и Молниях?

Девочка неуверенно покачала головой. Прическа когда-то была идеальной, но сейчас волосы торчали, а пригладить их она и не думала. В таком возрасте она восприимчива к боли. Я вспомнила себя в ее годы и усмехнулась - совсем другая.

- Гром сотрясает небо и землю, а его сестры Молнии танцуют и сверкают на радость брату. Они всегда будут танцевать, а Гром всегда будет реветь. У нас в это верят, значит так и есть.

- Но, но наукой... - не побоялась меня исправить девочка.

- Как твое имя?

- О... Ошысса... - смотря на меня, исподлобья сказала она, не сумев поднять подбородок, как привыкла - моя сила давила на нее. Слишком слаба. Пока.

- Когда я училась в Светлой Школе - я вижу ты удивлена, но это так - мы с другими учащимися принесли с практики цветок. Он был таким красивым и так пах, что женская половина команды аккуратно выкопала его с длинными корнями и принесла в общий дом при школе. От его запаха с каждым днем мы становились все красивее - исчезли мелкие морщинки от постоянного напряжения, синяки под глазами, глаза стали блестеть, даже раны быстрей заживали у тех, у кого была плохая регенерация.

Девочка немного повернулась ко мне, вслушиваясь. Ей стало любопытно, а я с удовольствием вспомнила счастливое время, когда моя суть была молода, а улыбка открыта.

- Просыпаясь утром, мы улыбались и через неделю назвали его Игьэминьэ - женское счастье. Мы были уверены в том, что он магический. Мы были счастливы, когда поливали его, любовались им, снимая усталость за день, некоторые из нас даже разговаривали с ним, выдавливая из себя проблемы, и им становилось легче. Осознание того, что он магический давало нам стимул усерднее учиться, давало нам веру в то, что магия и колдовство это счастье и любовь кроме орудия войны и боли.

Я остановилась, делая паузу. Воспоминания были сладки на вкус. Их привкус был солнечным, как белые подоконники нашего общежития, как глаза близких мне светошей там. Девочка же, забыв о страхе, подошла ближе ко мне, доверяя моей безмятежной задумчивой улыбке, готовая слушать продолжение.

- Но... однажды к нам заглянула преподаватель, специализирующаяся на растениях. Она узнала его, забрала и сказала, что все объяснит на лекции следующим утром. И она объяснила. Этот цветок имел в себе наркотические вещества, влияющие на организм пагубно - так она нам сказала. Нам объяснили, что в нем нет ни капли магии и что держать его в своем доме нельзя. Она рассказала нам все подробно - химический состав и все, что еще знала об этом растении. Мы согласились с ней, и следующая неделя прошла для нас в ужасном настроении. Мы скучали за ним, и за надеждой, что это было чудо, а не просто пагубно влияющее на организм растение. Да...

Я долго молчала и, не выдержав, Ошысса издала нечленораздельный звук, означающий острое любопытство.

- В чем суть моего рассказа? Ты это хочешь знать? В том, что колдовство убивает наука, Ошысса. Она убивает его в наших глазах. Не объясни та женщина нам все, мы бы думали, что с нами чудо и прожили бы с ним оставшиеся века... если бы была такая возможность. Однако одна из наших все равно тайком забрала цветок у преподавателя и до сих пор жива и здорова, насколько я знаю. Она не болеет, и светится жизнью.

- Но...но он же пагубно влияет на здоровье...

- Так говорит наука, она обосновала. Но магия имеет на все свою точку зрения. Женщина, которая живет с этим цветком, знает, что он чудо, что он кусочек магии, потому из-за него ее жизнь легче и сказочней. Если бы она верила в то, что он опасен и тем самым преклонила колено перед наукой, как ты думаешь, что было бы?

- Умерла бы?

- Да. Он убил бы ее, и в первую очередь у нее в голове. Самовнушение, Ошысса. В магическом мире оно играет важную роль. Я не собираюсь тебя убивать, зная, что ты не несешь мне угрозу.

Девочка понятливо кивнула и еще немного расслабилась. Вот, так и жить уже можно. Напряжение межу нами спало.

- Хорошего утра Императрица, - поприветствовал демон, выходя из-за укрытия в виде маленького декоративного позолоченного ограждения и вьющихся по нему пушистых веток раскидистого куста, который проникал в замок прямо с улицы. Услышав обращение ко мне, девочка резко повернула голову, смотря на меня в удивлении и даже опасении.

Я слегка вздрогнула. Ходит так же тихо, как и я, а я все забываю держать окрестности под контролем.

- Хорошего, Агроз Решельский. Есть какие-то новости?

- Есть, но об этом потом. Не желаете прогуляться до Совиного Дома?

Я вопросительно склонила голову набок, показывая, что не имею представления, о каком он Совином Доме говорит.

- Вы не знаете, Императрица? Я думал вам уже рассказали... Тогда я сопровожу вас, и вас, юная драконесса, - улыбаясь уголком губ кивнул демон Ошыссе, из-за чего та выбрав меньшее из зол спряталась мне за спину.

- Уберите эту ухмылку, ваше величество, она делает вас не добрее, а наоборот страшнее.

Демон тут же стер улыбку и укоризна по отношению ко мне появилась в его синих глазах, до боли красивых и диких. Невольно вспомнила забавный момент с его сестрой, когда та, закатив глаза и упав в кресло, воскликнула: "О, дикость наших мужчин так сексуальна!" Мне с этим трудно не согласиться.