Страница 49 из 75
Весна 1922
Коллективное
Игра в аду*
Свою любовницу лаская В объятьях лживых и крутых, В тревоге страсти изнывая, Что выжигает краски их, Не отвлекаясь и враждуя, Давая ходам новый миг, И всеми чарами колдуя, И подавляя стоном крик,– То жалом длинным, как орехом По доскам затрещав, Иль бросив вдруг среди потехи На станы медный сплав,– Разятся черные средь плена И злата круглых зал, И здесь вокруг трещат полена, Чей души пламень сжал. Людские воли и права Топили высокие печи – Такие нравы и дрова В стране усопших встречи! Из слез, что когда-либо лились, Утесы стоят и столбы, И своды надменные взвились – Законы подземной гурьбы. Покой и мрачен и громоздок, Деревья – сероводород. Здесь алчны лица, спертый воздух,– Тех властелинов весел сброд. Здесь жадность, обнажив копыта, Застыла, как скала, Другие, с брюхом следопыта, Приникли у стола. Сражаться вечно в гневе, в яри, Жизнь вздернуть за власа, Иль вырвать стон лукавой хари Под визг верховный колеса. Ты не один – с тобою случай, Призвавший жить – возьми отказ! Иль черным ждать благополучья, Сгорать для кротких глаз? Они иной удел избрали – Удел восстаний и громов, Удел расколотой скрижали, Полета в область странных снов. Они отщепенцы, но строги. Их не обманет верный стан. И мир любви и мир убогий Легко вместился в их карман!.. Один широк был, как котел, По нем текло ручьями сало, Другой же хил, и вера сёл В чертей не раз его спасала. В очках сидели здесь косые, Хвостом под мышкой щекоча, Хромые, лысые, рябые, Кто без бровей, кто без плеча. Рогатое, двуногое Вращает зрачки. И рыло с тревогою Щиплет пучки. Здесь стук и грохот кулака По доскам шаткого стола, И быстрый говор: «Какова? Его семерка туз взяла!» Перебивают как умело, Как загоняют далеко, Играет здесь лишь только смелый, Глядеть и жутко и легко. Вот один совсем зарвался,– Отчаянье пусть снимет гнет! – Удар: смотри – он отыгрался, Противник охает, клянет. О, как соседа мерзка харя, Чему он рад, чему? Или он думает, ударя, Что мир покорствует ему? И рыбы катятся и змеи, Скользя по белым шеям их, Под взглядом песни чародея, Вдруг шепчут заклинанья стих. – «Моя!» – черней, воскликнул, сажи, Четой углей блестят зрачки. В чертог восторга и продажи Ведут съедобные очки! Сластолюбивый грешниц сейм, Виясь, как ночью мотыльки, Чертит ряд жарких клейм По скату бесовской руки. Ведьмина пестрая, как жаба, Сидит на жареных ногах, У рта приятная ухаба Смешала с злостью детский «ах!» И проигравшийся тут жадно Сосет разбитый палец свой, Творец систем, где все так ладно, Он клянчит золотой!.. А вот усмешки, визги, давка. Что? что? зачем сей крик? Жена стоит, живая ставка, Ее держал хвостач-старик. Пыхтит, рукой и носом тянет, Сердит, но только лезут слюни, Того, кто только сладко взглянет, Сердито тотчас рогом клюнет. Она, красавица исподней, Склонясь, дыхание сдержала, И дышит грудь ее свободней Вблизи веселого кружала. И взвился вверх веселый туз, И пала с шелестом пятерка, И крутит свой мышиный ус Игрок суровый, смотрит зорко. И в муках корчившийся шулер Спросил у черта: «Плохо, брат?» Затрепетал… «Меня бы не надули!» Толкнул соседа: «Виноват!» Старик уверен был в себе, Тая в лице усмешку лисью, И не поверил он судьбе – Глядит коварно, зло и рысью. С алчбой во взоре, просьбой денег, Сквозь гомон, гам и свист, Свой опустя стыдливо веник, Стояла ведьма, липнул лист. Она на платье наступила, Прибавив щедрые прорехи, На все взирала горделиво, Волос торчали стрехи. А между тем варились в меди, Дрожали, выли и ныряли Ее несчастные соседи – Здесь судьи строго люд карали! И влагой той, в которой мыла Она морщинистую плоть, Они, бежа от меди пыла, Искали муку побороть!.. И черти ставят единицы Уставшим мучиться рабам, И птиц веселые станицы Глаза клюют, припав к губам. И мрачный бес, с венцом кудрей, Колышет вожжей, гонит коней. Колеса крутят сноп мечей По грешной плоти – род погони. Новину обморков пахал Сохою вонзенною пахарь, Рукою тяжелой столбняк замахал Искусен в мучениях знахарь… Здесь дружбы нет: связует драка, Законом песни служат визги, И к потолку – гнездовьям мрака Взлетают огненные брызги. Со скрежетом водят пилу И пилят тело вчетвером, Но бес, лежащий на полу, Все ж кудри чешет гребешком. Смотрелася в зеркале С усмешкою прыткою, Ее же коверкали Медленной пыткою. У головешки из искор цветок – То сонный усопший по озеру плыл Зеленой меди кипяток От слез погаснул, не остыл. Туг председатель вдохновенно Прием обмана изъяснял. Все знали ложь, но потаенно Урвать победу всяк мечтал. С давнишней раной меч целует, Приемля жадности удар, О боли каждый уж тоскует, И случай ищется как дар. Здесь клятвы знают лишь на злате, Прибитый долго здесь пищал. Одежды странны: на заплате Надежды луч не трепетал. Под пенье любится легко, Приходят нравы дикарей, И нож вонзился глубоко И режет всех без козырей. вернуться