Страница 3 из 4
1979
О, ЭТОТ КРАЙ!
О, этот край, где каждый знает,
Что делать можно, что нельзя,
Где каждый с детства понимает,
Какая ждёт его стезя.
Где нападут на вас напасти,
Если идти наперекор
Лишь славословья ждущей власти –
Страны несчастье и позор.
Где мысли вслух не говорятся,
Где нет покоя ни на миг,
Где все, хоть малость, но боятся
Друзей, товарищей своих.
О, этот край, чужой и близкий,
Чью ложь давно я не терплю –
Высокий словом – делом низкий…
За что же я его люблю?
1979
И в темнице бывает светло при мерцанье свечи…
И в темнице бывает светло при мерцанье свечи,
И в гробнице.
И порой удаётся увидеть в кромешной ночи
Чьи-то лица.
Так что можно прожить и во тьме и довольными быть
По незнанью.
Можно есть беззаботно и спать, можно темень любить
Тараканью.
И привыкнув, желать, чтоб водили тебя за собой
Как слепого,
И считать человека, ведущего с теменью бой,
За чужого.
Можно всё! Но увидев однажды сквозь щель в вышине
Лучик света,
Понял я, что в темнице ни счастья, ни радости мне
Больше нету.
1979
В душе кричал…
В душе кричал:
– Тебя люблю!
Нет без тебя на свете счастья!
Но вслух сказал:
– Не потерплю
К себе я твоего участья!
В душе кричал:
– Ну, пожалей!
Тебе одной лишь сердце радо!
Но вслух сказал:
– Уйди скорей!
Мне вечной жалости твоей
И горьких слёз твоих не надо!
1979
ИЛЛЮЗИЯ
Найти иллюзию и поклоняться ей –
Нет ничего умней, нет ничего смешней.
Когда мы голову кладём на плаху,
Иллюзия спасает нас от страха.
Иллюзия сну разума сродни:
Чудовища хватают нас за горла,
А мы тихи во сне, мы перед ними голы,
И головы срывают нам они.
Цветок иллюзии на ветке мира.
Как вырос он и лепестки раскрыл,
И аромат его лишает сил
И держит нас усердней конвоира.
1980
МИР
О мир! Всего три буковки нагих,
Три маленьких значка, три чёрных блика,
Но люди все – от мала до велика –
Глядят на них и думают о них.
В тех буковках любой невидный штрих –
И тот всего не открывает лика.
Вселенную от тишины до крика
Вместили буквы. Мёртвых и живых.
Метаморфозы, Игрища, Расправы,
Мелодии, Иллюзии, Рабы
Перемешались в них не для забавы,
А по веленью властному Судьбы.
Всё в мире есть – от Рима до Офира,
Лишь одного в нём не хватает – мира.
1980
СОЛГАЛ ХУДОЖНИК
Солгал художник, написав
Цветенье буйное сирени.
Давно в краю пожухлых трав,
В краю сырой и серой тени
Ни буйства, ни цветенья нет.
Деревья чёрные уныло
Окутал сумеречный свет,
И сердце бьётся через силу.
Здесь всё тоскливо, всё мертво.
И ожиданье оживанья
Здесь не пронзает естество
Как лучик солнца – мирозданье.
И даже в летних красках дня
Всё та же серость проступает,
И словно пылью засыпает
Всего тебя, всего меня.
1980
Между высоким и низким…
Между высоким и низким
Нету границы.
Между далёким и близким
Нет расстоянья.
Как изменились сегодня
Близкие лица!
Как неожиданно больно
Бьёт расставанье!
Вера моя! Ну зачем ты
Шутишь со мною?
Небыль и быль
Для чего местами меняешь?
Чем провинился, ответь,
Я перед тобою,
Что в промежуток меж ними
Меня загоняешь?
Где она – истина?
Что правдиво, что ложно
Не понимаю я больше,
В чужом растворённый сознаньи.
Ну до чего же это
Просто и сложно –
Больше не верить
И всё-таки жить в ожиданьи.
1980
КОГДА-ТО
Когда-то – куда это всё подевалось? –
Был мир этот розов, и ясен, и юн.
И сердце от счастья так сладко сжималось,
И музыкой жизни душа упивалась –
Прозрачным и чистым звучанием струн.
И все, кого знал я, мне были друзьями –
А знал я в ту пору решительно всех –
И все неудачи – ещё за горами,
И беды – ещё не нависли над нами,
И не было плача, а только лишь смех.
И виделось ясно, что всё исполнимо,
И вера с надеждой сливались в одно.
И всё повторимо, и всё заменимо,
И жизнь – это жизнь, а не пантомима,
И мимо ничто пролететь не должно.
И розовый мир мне нормальным казался,
И были оттенки его хороши.
Таким он вдыхался, таким осязался.
С душою ребёнка другой не вязался:
Был розовый мир состояньем души.
1980
С ЧИСТОЮ ДУШОЙ
Для меня во сне
Всё в одной цене:
Плач людской и смех,
Чистота и грех.
Кажется во сне
Сладким мясом кость,
Прямотою – кривь,
Добротою – злость.
Сравнивает сон
Веру и обман.
Превращает он
Ясный свет в туман.
Тот, кто гол, во сне
Королём идёт.
В серой пелене
Скрыл лицо урод.
Сон себе забрал
Тень моей души,
Злой её оскал,
Мысли-слепыши.
Остаётся тень
В темноте и сне.
Ночь моя и день –
Не в одной цене.
Остаётся ложь
В сонной тьме ночной,
И с утра встаёшь
С чистою душой.
1980
ТВОЙ ГОЛОС
Искрящиеся капли
на поручнях балконных.
Серебряные крыши
одеты бахромой.
И серебрятся травы,
и в небесах картонных
плывущие окошки
сияют синевой.
Волшебная картина
дождливого рассвета,
весеннего рассвета
в туманной пелене.
И слышно пенье птичье,
и на задворках где-то
твой голос тихо шепчет
о невозвратном мне.
1981
АСТРЫ
В вазе на столе умирают астры.
Бордовые астры.
Розовые астры.
Белые астры.
Их тонкие игольчатые лепестки,
ещё вчера такие нежные и притягательные,
сегодня желтеют на глазах
и свиваются грязной, гнилой спиралью.
А глаза цветов,
эти огромные золотые глаза,
прятавшиеся в глубине лепесткового сада
и не желавшие видеть ничего,
кроме его красоты,
теперь вдруг полностью открылись