Страница 2 из 4
Внешне новая посетительница разительно отличается от предыдущей. Яркая молодая женщина, красивая. Вот только нервничает она так же, как её предшественница, и это так же хорошо ощутимо.
— Здравствуйте, доктор.
— Я не доктор.
— Простите. У меня несчастье, мне необходима помощь. Вы поможете мне? Извините, как вас зовут?
Что ж, сценарий прежний, характерный, типичный и набивший оскомину. Просьба о помощи неизвестно какого рода.
— Можете звать меня брат Арчибальд. Садитесь и рассказывайте. Только самую суть. Моё время стоит крайне дорого.
— Хорошо, — посетительница устраивается в кресле. — Мой муж, понимаете… Он на десять лет старше, но это неважно. Он… — визитёрша замолкает.
— Смелее, пожалуйста.
— Он бывший спортсмен. Известный, чемпион страны по боксу, призёр двух Олимпиад. Потом у него была травма, после неё он стал пить. Сначала помалу, от случая к случаю. Потом запоями, затем подсел на травку. А за ней и на иглу. Вы не представляете, через что мы прошли. Лечебницы, пансионаты, поначалу добровольно, потом принудительно. Ничего не помогло. Он, господи, во что он сейчас превратился. А вчера врач сказал, ещё тот, прежний, из олимпийской сборной…
— Понятно, — прерываю я. — Ему осталось полгода, не так ли?
— Это максимум. Врач сказал, что скорее всего пару месяцев.
Посетительница плачет навзрыд. Я смотрю на неё. Никакие деньги не окупят то, что мне предстоит, пока буду избавляться от груза. Да и ни при чём здесь деньги. Из оплаты за сделку исполнитель не получает ни гроша. Оплату принимает братство, вампир лишь берёт, сколько считает нужным, из общего котла. Только вот сколько нужно, чтобы покрыть бесчисленные похмелья и ломки?
— Я не берусь за это. Завтра будет дежурить другая пара. Брат и сестра. Попробуйте попытать счастья у них.
— Счастья, — повторяет за мной посетительница сквозь всхлипы. — Такое вот выпало счастье. Я пыталась, — она смотрит мне в глаза. — Все как один сказали, что если не возьмётесь вы, то не возьмётся никто.
— Кто это «все»?
— Брат Бернар. Сестра Рашель. Брат Джеймс. Сестра Диана. Брат…
— Довольно.
Я закрываю глаза. Прекрасная репутация. Браться за такое дерьмо, от которого все прочие отказались.
— Это будет дорого стоить, — говорю, наконец. — Очень дорого.
— У меня есть деньги. Мы собрали. Друзья помогли, и друзья мужа.
— Сколько у вас есть?
— Двадцать тысяч. В долларах, — голос женщины дрожит, срывается. — Этого мало?
— Этого достаточно. Где сейчас ваш муж?
— Добрый вечер, этот телефон мне дали друзья.
— Здравствуйте. Друзья — это прекрасно.
Голос в трубке нежный, томный и обволакивающий. Голос моей возлюбленной.
— Мне нужна девочка. Прямо сейчас.
— На время или на ночь, котик?
— Как получится. Ты свободна?
— Конечно, котик. Только цены за время и за ночь разные.
— Меня не интересуют цены. Мне нужна девочка.
— Скажи куда ехать, милый. Я мигом буду у тебя.
— Хорошо, — я диктую адрес. — Меня интересуют некоторые не совсем стандартные вещи.
— Конечно, милый. Орал, анал, садо-мазо, что именно?
— Я вуайерист. Предпочитаю сначала посмотреть что-нибудь пикантное.
— Нет проблем, котик. У меня есть всё, что тебе нужно.
В ожидании своей любимой ополовиниваю пол-литра виски. Жизнь — дерьмо, это я знаю точно. Алкоголь — ерунда, дешёвка, только доза или, на худой конец, косяк избавит меня от сильнейшего желания немедленно сунуть голову в петлю или сигануть из окна.
Звонок в дверь, я, задыхаясь от нетерпения, бегу открывать. На пороге угрюмый здоровяк в костюме при галстуке, одежда идёт ему как медведю смокинг. Здоровяк, бормотнув «извините, работа» и бесцеремонно отодвинув меня в сторону, проникает в квартиру и споро по ней передвигается.
— Много не пейте, девочка сейчас будет, — бурчит он на прощание.
— Анжела, — жеманно говорит сменившая здоровяка блондинка и, вытянув губы куриной гузкой, влажно чмокает меня в щёку. — Здравствуй, котик.
Это моя возлюбленная, она чудо как хороша. Немалым усилием воли подавляю желание упасть на колени и целовать ей ладони. Вместо этого угрюмо киваю и бреду в гостиную. На столе — ополовиненная бутылка «Чивас Ригал». Вместо закуски — пять стодолларовых купюр веером.
— Будешь?
— Котик, мне нельзя, я на работе, — блондинка сметает деньги в сумочку. — Ой, какой ты симпатичный мущина. Я разденусь? У меня красивые грудь и попа, тебе понравится, милый.
— Раздевайся.
Грудь и попа действительно хороши. Всё прочее тоже — тонкая талия, стройные ножки, втянутый загорелый живот с пирсингом на пупке. Моя любимая, девушка моей мечты. Если бы не это холодное, водянисто-рыбье выражение в зелёных кошачьих глазах.
— Пойдём в постельку, милый?
«Да, да!» — кричит во мне чужая, отобранная любовь.
— Рано, — угрюмо говорю я. — Ты мне кое-что обещала.
— Конечно, котик, — блондинка достаёт из сумочки дискету. — Тут есть на что посмотреть, мой хороший. А я пока могу сделать тебе минет. Или, если хочешь, массаж.
Отказываюсь от обеих услуг и вставляю кассету в ДВД. Похоть, разнузданная, животная похоть, гадость и грязь обрушиваются на меня. Мою любимую имеют, пользуют, трахают. Лысый толстяк с вислыми казачьими усами и чудовищным пузом. Татуированный качок с дебильной ухмылкой на небритой дегенеративной роже. Тощий вертлявый негр. Два смуглокожих бородача одновременно. Моя возлюбленная кричит, стонет, задыхается, только взгляд волшебных зелёных глаз ничуть не меняется — он всё такой же холодный и водянистый. Контраст жуткий, чудовищный, он терзает мне сердце и марает душу.
— Тебе нравится, милый?
Меня тошнит. Чужая любовь цепляется за меня, она умостилась во мне, пригрелась, она не хочет, отчаянно не хочет, не желает умирать.
— Котик, что с тобой, тебе плохо? Давай я тебя поласкаю.
— Шлюха! — надрываясь, ору ей в лицо. — Грязная сука. Бл-дь. Пошла отсюда на хрен, паскуда. Вон! Во-ооооооон!!!
Утреннее похмелье ужасно. Отягощённое ломкой, оно ужасно вдвойне. Меня мутит и корёжит, руки ходят ходуном. В отличие от ног, которые ходить не желают вообще. С трудом одеваюсь и плетусь из квартиры прочь. Мне надо выпить, обязательно, непременно, заглотить стакан, а лучше ширнуться, а ещё лучше и то, и другое. По опыту я знаю, что это состояние продержится не одну неделю, пока организм отвыкает от зависимостей. Не подстёгивать его наркотиками я, конечно, сумею, и ломка уйдёт. С алкоголизмом гораздо труднее.
К полудню я вдребезги, в хлам пьян и не помню, где, как и с кем надрался. Мне надо выговориться, необходимо рассказать всё кому-нибудь, кто меня понимает. Излить душу, выплеснуть вместе с перегаром этот мерзкий, мокротный осадок — накипь вываренной в винном бульоне анаши. Я достаю мобильный телефон, чудом удерживая его в трясущейся руке, набираю номер.
— Марго, — говорю я в трубку. — Ты не представляешь, как мне сейчас плохо.
— Я представляю, Арчи. В кафе «Весна» через полчаса?
Марго. Сестра Маргарита. Моя напарница, с которой встречаюсь раз в неделю на дежурстве в Вэмпайр-центре. И ещё, когда одному из нас плохо. В этом случае на нейтральной территории и на людях. Во избежание. Марго. Самый близкий, нет, единственный близкий мне… нечеловек. Мы не люди, вступление в братство означает отказ от принадлежности к бывшей расе. Плата за могущество, долголетие и материальную независимость.
— У меня перегруз, Марго. Слишком много на себя взял.
— Расскажешь?
— Бывший боксёр-легковес. В детстве я смотрел его матчи. Перенёс травму. Спился, потом подсел на наркотики. Я поймал это на последней стадии, неизлечимой. Забрал всё, теперь это во мне.
Она кладёт руку мне на запястье. Длинные, тонкие пальцы, тёплые.
— А та девица?
— Сбросил. Тоже, наверное, не до конца. Марго, зачем нам всё это?