Страница 46 из 56
Подавление Кронштадтского и Тамбовского восстаний, признание Западом советского правительства решительно покончили с последними мечтами об иностранной интервенции и не оставляли почти никаких возможностей боевой части эмиграции для вооруженных действий против большевизма, разве что – прибегать к террористическим актам, способным, как показывала недавняя российская история, подточить даже могучее государство (без цепи убийств от Александра II до Столыпина революция вряд ли бы удалась). Не удивительно, что почин терактов пришелся на долю не белых генералов, а легендарного социалиста-революционера Бориса Савинкова. В 1904–1905 г. он был главным устроителем покушений на Плеве и на Великого князя Сергея Николаевича, в 1918 г. поднял первые антисоветские восстания, а, оказавшись в эмиграции, с помощью польской разведки создал в России подпольную сеть. Для борьбы со столь искушенным врагом ВЧК выработала тактику, которую потом не раз с успехом применяла: убеждать через своих эмиссаров, что в России существует контрреволюционная организация, которая только и мечтает войти в контакт с эмигрантскими боевиками, и таким путем заманивать их в Россию.
Так была придумана организация «Синдикат 2», в которую Савинков уверовал. Понимая, чем он рискует, он пробрался в Россию в августе 1924 г., был арестован, приговорен к смертной казни и погиб при невыясненных обстоятельствах.
Так же, как и Савинков, рвался в бой молодой – ему было чуть больше сорока – доблестный генерал от инфантерии Александр Кутепов. Невзирая на предостережения своего начальника генерала Врангеля, он создал боевую организацию из 32 молодых добровольцев, готовых пожертвовать собой. Но прежде чем «кутеповцы» начали действовать, ВЧК успела смастерить новую «контрорганизацию», под названием «Трест», аналогичную «Синдикату 2», но еще более искусно разработанную и на этот раз направленную на правые круги. Эмиссар «Треста», Якушев, бывший до революции крупным правительственным чиновником, завербованный под страхом расстрела, уверил многих, что существует мощное «Монархическое объединение Центральной России», целиком преданное Великому князю Николаю Николаевичу. Были устроены ряд якобы подпольных поездок видных эмигрантов для встречи с руководителями МОЦРа. ГПУ оказалось мастером инсценировок: евразийцы П. Савицкий и П. Арапов (племянник Врангеля!), депутат, лидер правого крыла II–IV Государственных Дум и видный деятель Белого движения В. Шульгин вернулись в восторге от наличия тайной оппозиции в России и от возможности с ней сотрудничать. Неоднократно переходила границу и вела бои с большевиками бесстрашная женщина-офицер Мария Захарченко-Шульц.
По отношению к «кутеповцам» тактика была простая: их убеждали воздерживаться от террористических актов, чтобы не навредить МОЦРу. Но долго длить фикцию было невозможно: в 1927 г. главный агент «Треста» Опперпут саморазоблачился, то ли искренно, то ли по приказу сверху, бежал с Захарченко в Финляндию и обещал загладить свое участие в обмане усилением терактов. Врангель был убежден, что планы Кутепова не удались, и просил его отойти от дел. Но Кутепов настоял на своем. В июне 1927 г. произошел ряд синхронных, но не обязательно согласованных покушений: в Варшаве был застрелен посол СССР П. Войков, в Минске убит видный чекист И. Ошанский, две группы из трех человек были засланы в Россию – одна в Петербург (Ларионов), где ручными гранатами закидала собрание Центрального партклуба, другая в Москву, где поджог общежития работников ГПУ был вовремя обезврежен. Петербургской группе удалось спастись, перейдя финскую границу, а московская с Опперпутом и Захарченко-Шульц – погибла в перестрелке (впрочем, в смерти Опперпута нет полной уверенности). В августе того же года три группы (восемь человек) были снова засланы в Россию, но вскоре раскрыты и уничтожены; было устроено еще несколько вылазок, также закончившихся трагически.
Странная и подозрительная смерть генерала Врангеля в 1928 г., а через несколько месяцев и Великого князя Николая Николаевича заставляли Кутепова спешить. Несмотря на постигшие его организацию неудачи, он готовился к усилению боевых действий. Новая попытка ОГПУ спровоцировать Кутепова, а заодно и бывшего народного социалиста историка С. Мельгунова, подложной контрреволюционной организацией в недрах Красной армии на этот раз не удалась. Приехавший в начале 1930 г. в Берлин эмиссар ОГПУ де Роберти – в прошлом начальник штаба Кутепова – под большим секретом сознался на встрече с Кутеповым, что никакой контрреволюционной организации не существует, и предупредил, что на Кутепова готовится в ближайшие два месяца покушение.
Генерал Кутепов понимал, что борьба, которую он и его организация ведут против большевиков, практически безнадежна. У белых офицеров не было средств, а деньги на поездки в Россию они зарабатывали нелегким трудом на заводах Рено, в парижском такси и другими, не менее тяжелыми способами, отказывая себе практически во всем. Офицеры предлагали Кутепову охрану, но он отказывался, не желая лишать их дневного заработка. В воскресенье 26 января, по дороге из дома в церковь «галлиполийцев» Кутепов был убит при сопротивлении группой чекистов во главе с Яковом Серебрянским.
Историческая справка
26 января генерала Кутепова на углу улиц Удино и Русселе окликнул полицейский. Как только Кутепов подошел к нему, из рядом стоящего такси выскочили двое мужчин и затолкнули генерала в машину. Это были агенты ОГПУ, а лже-полицейский – переодетым французским коммунистом. В автомобиле происходила схватка не на жизнь, а на смерть. Генерал обладал богатырским здоровьем, совершал несколько раз в неделю 40-километровые марш-броски, готовя себя к будущей борьбе в России. Кутепов нокаутировал одного из бандитов и уже одолевал второго. Лже-полицейский понял, что борьбы им не выиграть, и ударил Кутепова ножом в спину. Так в своем последнем бою с большевиками погиб отважный офицер, которого по праву можно считать национальным героем России. Коммунисты долгое время скрывали позорный провал своей операции: ведь Кутепова планировалось вывезти в Советскую Россию и там судить. В псевдоисторической советской литературе долгое время распространялись слухи о смерти Кутепова от сердечного приступа на корабле по дороге в Одессу. Павел Судоплатов – один из организаторов этой операции – писал, что Кутепов умер от сердечного приступа в Париже во время борьбы в машине и что его тело было тайно похоронено похитителями в гараже в предместье французской столицы. Правда вскрылась в конце 1980-х гг. Перед смертью от неизлечимой болезни старый французский коммунист Морис Онель рассказал французскому историку Жану Элленстайну о том, как его брат участвовал в похищении Кутепова в качестве того самого лже-полицейского, нанесшего смертельный удар Александру Павловичу. Весть об исчезновении и смерти генерала потрясла эмиграцию. В 1934 г. вышел сборник статей, посвященный Александру Павловичу Кутепову, переизданный на родине в 2004 г. – Генерал А.П. Кутепов. Воспоминания. Мемуары. Минск: Харвест, 2004. С. 381.
Его преемник во главе РОВСа, генерал Евгений Миллер отличался осторожностью и умеренными взглядами. Осторожность генерала Миллера побудила последователей Кутепова создать внутри РОВСа «внутреннюю линию», нацеленную на решительные действия. «Внутренней линии» были поручены разведка и подготовка боевых операций. ОГПУ приложила все усилия, чтобы обезвредить «внутреннюю линию» путем проникновения (инфильтрации) агентов ОГПУ в ряды организации Кутепова и расшатывания ее изнутри взаимными подозрениями, обвинениями и склоками.
В сентябре 1930 г. Разведуправлению РККА удалось завербовать, соблазнив деньгами и псевдопатриотическими доводами, генерала Николая Скоблина (кличка «Фермер»), в 1920 г. командира Корниловской дивизии, в эмиграции доверенного лица Миллера, женатого на знаменитой эстрадной певице Надежде Плевицкой. Одновременно в их сети попал запутавшийся в личной жизни один из руководителей Торгово-промышленного союза Сергей Третьяков (внук создателя Третьяковской галереи). В 1934 г. по настоянию советских агентов он снял квартиру над штабом РОВСа и нашпиговал ее микрофонами для подслушивания разговоров в штабе.