Страница 31 из 121
Соткав в уме как можно более четкий образ одного–единственного момента, он, вложив в него часть своих самых сильных эмоций, создал единый чистый кристалл воли. Воли, что двигала им, воли Сая Валентайна, принцип Зоара. И когда этот кристалл стал почти ощутимым, он послал его, словно щит, навстречу клещам Талиона.
— Грх… — с криком Грейслейн отшатнулся, схватившись за горло. Так вот, какой частью тела управлял Талион — голос. Воля правителя. Клещи тотчас же разжались. — Что это? — спросил он. — Ясно, это воля Зоара. Пытаешься сделать меня нарушителем запрета, еретиком, нарушившим главное правило? Не выйдет, — с этими словами Грейслейн отер струйку крови, бегущую из уголка рта. — Мизар! Я все равно избавлю тебя от этого проклятия. Чего бы мне это ни стоило, я так решил! — с криком Грейслейн взмахнул хлыстом, своим излюбленным оружием. Ударив им о рукоять скипетра, он соединил их воедино, хотя это заставило его пошатнуться. — Я наделяю это оружие волей извлечь из тебя проклятие, что убивает тебя, выполнять! — закричал он.
Словно зачарованный, Мизар смотрел на несущееся к нему 'нечто' — ни скипетр, ни хлыст — ожившая птица с оперением из синих молний. Оно…
— Остановитесь, вы оба! — легкая светлая тень мелькнула между Мизаром и несущимся к нему принципом. Некоторое время пошатываясь, фигура Охары стояла на ногах, а затем начала медленно оседать на землю. Клюв 'птицы' пронзил ее грудь. — Вы двое… — она оглянулась на Мизара, затем перевела взгляд а Грейслейна, — никогда не научитесь ничему. Вы же браться, что бы ни случилось… не должны убивать друг друга, это… неправильно…
— Адель! — в последний момент Мизар подхватил тело девушки, опуская его на землю. — Вот дура, зачем ты влезла под удар! Я не просил тебя об этом!!
Часть 4
— Гвен, Ренье, Розетта?! — задыхаясь и кашляя от дыма, окутавшего столицу — особенно нечем было дышать в узких проулках — Кальвин совершенно потерял направление, в котором двигался. Ну не могли же они уйти так далеко? Он бежал так быстро, как только мог. Едва он разделался с теми двумя, как сразу бросился в погоню. Прошло ведь от силы полчаса. Этот дым, откуда он? Такое чувство, будто полыхает вся столица. Или… глаза Кальвина сузились. Дым не шел сплошной пеленой, как ему вначале показалось. И, хотя на первый взгляд он был однородным, но на боковых улочках шли отдельные стычки между кем и кем непонятно, а значит, там люди вполне могли различать друг друга. Кальвину же едва удавалось различить что–то на расстоянии вытянутой руки от себя. Единственная улица, по которой он и двигался, была полностью заполнена дымом.
Слабый ветерок дул с севера в лицо Кальвина. И все же его глаза слезились так, что готовы были закрыться вовсе. А бежать, постоянно вдыхая эту гарь, было верным способом загонять себя до смерти. Он не мог свернуть… пробегая мимо одного из проулков, Кальвин уже было понадеялся свернуть туда, но там как раз завязалось сражение. А сразу за сражающимися, всего в десяти шагах, воздух казался… абсолютно чистым! У Кальвина начало зарождаться неприятное ощущение, что его ведут, целенаправленно не давая сбиться с курса. Но кому это могло понадобиться? И все же, если там впереди находились его друзья, у него не было иного выхода, кроме, как продолжать бежать. Он не позволит случиться еще одной трагедии. Но с каждым шагом бег давался все труднее. Кальвину пришлось оторвать полу своей одежды и плотно завязать, намоченный в какой–то лужице импровизированный платок вокруг носа и рта. Но это не слишком помогло.
Неожиданно впереди себя Кальвин услышал крик. Кричала женщина, и Кальвину был известен этот голос. Боль, отчаяние, но вместе с тем ярость звучали в нем. И сразу после этого Кальвин будто вынырнул из воды. Дым и гарь закончились, словно их и не было, и перед глазами Кальвина предстала странная картина.
Он оказался на широкой площади, со всех сторон окруженной домами. Почти всю ее накрывал полупрозрачный купол не ниже самих домов, и столь же широкий, как и сама площадь. А у ее границы мужчина, одетый в обыкновенную охристо–красную накидку инквизиции, скрутил руки Розетты за спиной. Его напарник держал на руках двух детей. Несомненно, это были близнецы Ренье и Розетты. Розетта вырывалась из захвата с такой силой, что инквизитор едва удерживал ее. Ему явно пришлось применить еще какое–то заклинание, так, что ее движения постепенно становились все более вялыми. Кальвин перевел взгляд на прозрачный купол. Там он не увидел, ни Гвен, ни Руи, но вместо них…
— Добро пожаловать на наш скромный праздник, Кальвин Рейвен, — под сводом купола ему улыбался демонической улыбкой Райден. Его рука сжимала горло Ренье, стоящего перед ним на коленях. Он, в отличие от своей жены, не выказывал никаких признаков сопротивления. Жесткий взгляд Райдена был устремлен точно на Кальвина, как если бы он с самого начала ждал только его. — А я уже думал, что мне придется искать тебя самому, но ты оказался так предсказуем. Все, что мне нужно было сделать — направить тебя по нужной улице вслед за своими глупыми друзьями–еретиками.
— Ренье…Розетта… Что все это значит?! — обыкновенно спокойные черты лица Кальвина исказились от гнева. Его затопила злость на Райдена, на всю эту ужасную ситуацию, но больше всего на самого себя.
— У меня нет никакого желания причинять ненужную боль этим несчастным еретикам, — лениво произнес Райден. — Все едино их ждет суд Аттрактора, как и всех остальных на проклятом Юге. Но это было моей дополнительной гарантией, что ты примешь правильное решение. Я знал, что ты в этом городе, в это время и с этими людьми. У нас есть такие Предметы Залога, можешь верить мне на слово, — Райден обвел рукой город за пределами купола, — но то, что ты показал — это было целое представление. Тот вихрь является доказательством…
— Я, кажется, задал тебе вопрос. Что здесь происходит?! — Кальвин прервал его слова, сделав шаг вперед. Похоже, остальные инквизиторы, стоящие по периметру купола и поддерживающие его защиту, не пытались остановить его. А значит, это, скорее всего, тоже было частью плана.
— Ну что ж, ты вправе знать. Честно признаюсь, когда я видел тебя в прошлый раз, — Райден вскинул подбородок, посмотрев в сторону. Пальцы его по–прежнему не позволяли Ренье сделать лишний вздох. — Я не был особенно впечатлен твоими способностями, что бы ни говорил его императорское величество. Но после того, как ты побывал в Приоре, ты получил некий подарок, который позволил тебе раскрыть кое–что из твоего потенциала. И сейчас… мне был отдан четкий приказ: 'Если великий еретик, Кальвин Рейвен проявит признаки оружия Хаоса, немедленно вернуть его'.
— Что за чушь ты несешь?! Ты просто жестокий ублюдок, если у тебя были какие–то дела ко мне… — Кальвин вздохнул. Он ненавидел себя такого. Где–то в глубине его сознания время слышался шепот, призывавший его сбросить цепи и вырваться на свободу. И неизвестно, чего следовало бояться больше: того, что происходило внутри или снаружи.
Меж тем Райден продолжал, как если бы не слышал ничего.
— Ты ведь не думал, что получил эту возможность пробудить себя самостоятельно? Это был подарок от императора, и сейчас пришла пора вернуть долг. Пора возвращаться.
— Ты совсем спятил? Кто добровольно пойдет с таким маньяком, как ты? Или ты настолько труслив, что берешь в заложники людей для осуществления своих целей? Просто отпусти остальных, они здесь не при чем.
Но Райден покачал головой. Пальцы его теребили серьгу в ухе.
— А ты хитрец, каков хитрец. Просто отпустить их, чтобы это превратилось в бессмысленное сражение против твоего Предвидения? Так мы ничего не достигнем. Нет, мне нужна сто–, двести–, тысячепроцентная уверенность, что ты отправишься с нами, и отправишься добровольно. А потому, чтобы придать тебе решимости, я собираюсь сделать это.
И, прежде, чем Кальвин успел понять, что тот задумал, пальцы его правой руки высвободили шею Ренье. Райден сложил свою ладонь наподобие клинка, и этот клинок инквизитор направил прямо в лицо Ренье. Кальвин не увидел, что произошло, так как фигура Райдена на миг заслонила собой тело Ренье, а потом… раздался крик Ренье, полный мучительной боли. А то, что Райден протянул в сторону Кальвина на своей ладони было… Он ощутил дурноту, когда понял, что это был глаз… глаз Ренье, который эта бездушная тварь вырвала из глазницы принца.