Страница 4 из 21
– Вот и все, – сказала она, глядя на закрытую дверь. – Пять лет, как миг, как звук, смешавшийся со множеством других, пугающих своей ненужностью. Жалею ли о прожитых годах? Нет. Ни о чем сегодня не жалею. Зачем? Что изменить смогу в былом? Ни мига. А в будущем? О будущем я ничего не знаю. Но… в реку бурную без страха я шагаю. С надеждой, верой и… любовью.
Вадим пришел на рассвете. Счастливый. От него пахло кухней и дешевыми духами, которыми щедро поливала себя официантка Олеся. Настя сделала вид, что крепко спит. Хотя не смыкала глаз всю ночь. Ее терзало странное предчувствие, которое к Вадиму не имело никакого отношения. К его измене она была готова. Его многочисленные увлечениям, заканчивающиеся неизменными клятвами вечной любви и преданности ей Насте – единственной женщине, которая его понимает, наскучили ей. Сегодня она думала о другом человеке. О Евгении. И эти новые мысли не давали ей покоя. Терзали ее разум и сердце.
– Неужели он видел такой же сон про белоснежную луну? Но разве возможно, чтобы два совершенно незнакомых человека видели одинаковые сны? – мысленно восклицала она.
– Возможно, иначе, откуда он узнал твое второе имя? – отвечало сердце.
– Нет, нет, такое невозможно, – кричал разум. – Это не поддается никаким законам логики.
– А можно ли подчинить законам логики человеческую жизнь? – вопрошало сердце.
– Можно объяснить происходящие события, если проследить цепь предшествующих им поступков, слов и даже мыслей, – отвечал разум. – Во всем есть скрытый смысл. Во всем…
Распахнувшаяся дверь, прервала этот бесконечный спор. А потом громким звоном взорвался будильник.
– С добрым утром, дорогая! – пропел Вадим. – Пора, пора нам расставаться.
Он посадил Настю в такси. Крепко поцеловал в губы. Сказал назидательным тоном:
– Береги себя, сестрица Аленушка.
– Будь умницей, братец Иванушка, – в тон ему ответила Аня. – Много не пей, а то…
– Ладно, ладно, – захлопнув дверцу машины, буркнул он. – Счастливого пути.
Такси отъехало. Вадим вскинул руку над головой, замахал. Не Насте, а Олесе, выглянувшей из окна столовой.
– Свобода!
Евгений появился перед Настей в самолете. Прижал к груди свою черную широкополую шляпу, спросил:
– Мадам Привалова, вы не будете против, если я займу место рядом с вами?
И, не дожидаясь ответа, уселся рядом. Пристегнул привязные ремни. Крепко сжал Настину руку, выдохнул:
– Привет. Наконец-то я нашел тебя, Аленушка. Закрывай глаза. Взлетаем.
Она повиновалась. Она снова видела сон. Отражение белоснежной луны скользило по ровной глади озера. Худощавый лопоухий мальчишка наклонился и поцеловал ее в горячий лоб. Все внутри у нее запело. Чудо! Чудо! Чудо!
– Природа снов необъяснима, – проговорил сидящий рядом Евгений. Настя не стала открывать глаза. Так ей было легче.
– Я думал о вас, Елена, – голос его вкрадчиво-нежный, нереальный. – Я думал о вас много лет, не подозревая, что вы живете рядом, что зовут вас Настенька Стрижева.
– Откуда вы узнали? – открыв глаза, воскликнула она.
– Мы с Вадимом болтали до полуночи, – улыбнулся он. – Говорили о вас. Он вас ругал, хвалил, превозносил до небес, а потом замолчал, задумался. Строго так на меня посмотрел и сказал… Знаете что?
– Догадываюсь.
– Так, так, интересно, – оживился он. – Могу я узнать, о чем вы догадываетесь, Настя?
– Вадим сказал, что он отпустит меня с вами, если я та, которую вы искали, – ответила она, отвернувшись к иллюминатору.
– Вы ошиблись, душа моя, – прошептал он. Она повернула голову. Краска стыда залила ее щеки.
– Вадим сказал, что у нас с вами, Настенька, много общего. Но мне ни за что не удастся очаровать вас, потому что вы – неприступная крепость на вершине отвесной скалы, – проговорил он, глядя в ее солнечно-зеленые глаза. – Откуда было знать Вадиму, что я давно владею этой крепостью? Что это я, я ее построил? Что…
– Вы… вы… – задохнулась Настя, понимая, что он прав.
– Тише, тише, за нами следят стюардессы, – прошептал Евгений, крепче сжав ее руку.
– Вы считаете, что сон дает вам право быть таким самонадеянным? – спросила она, глядя в его смеющиеся глаза.
– Сон придает мне уверенность в том, что у нас с вами все будет по-иному, – ответил он, поцеловав кончики ее пальцев. – Я вас, Анастасия, никуда не отпущу.
Она закрыла глаза, подумав:
– Желаю верить в это, но боюсь, что все будет по-иному.
Зажглось табло: «Застегните привязные ремни». Самолет пошел на посадку.
– Надеюсь, вы не будете возражать, если я увезу вас в свою холостяцкую берлогу прямо из аэропорта, – сказал Евгений. Настя хотела возразить. Не успела. Он улыбнулся, заговорил скороговоркой:
– Вам у меня понравится. Очень-очень понравится, потому что мой дом стоит на берегу озера, в котором отражается белоснежная луна. А на берегу растет ива, сплетенные ветви которой похожи на силуэты юноши и девушки, стоящих друг против друга. Он чуть выше. Ему нравится целовать ее в горячий лоб. Ему нравится называть ее Еленой. А ей его – Иванушкой. Их тайну знают двое… Мы с тобою, милая Настенька.
Вздохнул. Поцеловал ее в лоб. Отстранился. Закрыл глаза. Прошептал:
– Все будет так, как я задумал. Все будет так, как мы захотим. Веришь?
– Да, – отозвалась она. – Все будет так, как мы намечтали… Удивительное слово «мы» разлилось по телу солнечным теплом. И подумалось:
– Все будет так, как угодно Всевышнему…
– Все будет именно так…
Эхо заката
Маруся сидела на парапете и смотрела, как закатное солнце медленно погружается в морскую пучину. Как темнеет бирюзовая вода. Как разбегаются в разные стороны волны. Каждый вечер они приобретали новые оттенки: то багряные, то розоватые, то оранжевые. Каждый новый закат был особенным. Поэтому Маруся не могла пропустить ни один закат. Она прибегала к морю, усаживалась на парапет, нагретый солнцем, и замирала, чуть подавшись вперед.
Маруся знала, что после того, как солнечный диск уйдет под воду, на набережной появится человек. Нет, вначале появится его тень. Длинная, расплывчатая тень. Потом послышатся торопливые шаги. И только после этого появится силуэт высокого человека. Заметив Марусю, сидящую на парапете, человек замедлит шаг. Он остановится на почтительном расстоянии, чтобы она не смогла разглядеть его лица, и скажет:
– Добрый вечер, Руся!
– Привет, – отзовется она, не поворачивая головы. – Сегодня был удивительный, неповторимый закат. Жаль, что вы его не видели.
– Жаль, – вздохнет он. – Жаль…
Они немного помолчат. Маруся будет смотреть на море и ждать, когда он вновь заговорит. Когда поведает ей о своей прошлой, прошедшей за день жизни. Она будет внимательно слушать его сбивчивую речь, его не совсем понятные слова, чтобы потом, когда он, произнеся свой монолог, удалится, размышлять надо всем услышанным…
Маруся улыбнулась:
– А что, если сегодня пойти навстречу моему таинственному собеседнику? Нет. Я лучше спрячусь. Спрыгну вниз с парапета. Интересно, что он скажет? Заметит ли он мое отсутствие?
Маруся огляделась. Вокруг не было ни души. Она спрыгнула вниз на песок. Прошлась вдоль парапета к тому месту, где обычно останавливался ее таинственный собеседник. Скрестила на груди руки. Замерла в ожидании. Вскоре послышались торопливые шаги. Маруся приподнялась на цыпочки, чтобы разглядеть человека, который должен был остановиться напротив. А он не остановился, не замедлил шаг, он побежал вперед. Побежал туда, где должна была сидеть она, Маруся. Впервые за месяц их странного общения, ее не было на месте.