Страница 50 из 119
Драйбен внимательно посмотрел на Фейран. Волосы и нижняя часть лица девушки, по обычаю Саккарема, укрыты тканью, видны только глаза. И, если внимательно приглядеться, в этих глазах заметна лишь пустота. Как у животного, ведомого людьми на убой. Неужели положение настолько скверно? Но ведь не скажешь сотнику и его необычной рабыне: "Извините, любезные, это я виноват в ваших кошмарах и не представляю, как исправить свершенное". А действительно, как? Обратиться к богам? Боги далеко и редко слышат призывы смертных. Убить Гурцата во время одной из бесед? Оно подыщет другого. Разрушить Камень? Пытался, и неоднократно. Бесполезно. Словом, в очередной раз придется врать...
- Господин, - произнес Менгу, перебивая мысли Драйбена, - мой народ раньше не был таким. Ни один мергейт никогда не убивал детей или старцев, даже во время войны. Мы шли на Саккарем за новыми землями. А теперь? Зачем жечь поля, разрушать улусы, расправляться даже с теми, кто не носит оружия? Почтенный Драйбен, я чувствую безумие. Оно появляется внезапно, во время битвы, заслоняет наши настоящие мысли, и его не остановить. Люди говорят: ты мудрец. Скажи, что нужно делать, чтобы не сойти с ума?
Драйбен молчал, пожевывая губами. Невероятные и леденящие кровь странности, сопровождавшие поход хагана Гурцата в полуденные земли, его изрядно озадачивали, но смутно нардарец ощущал: причина, сдвинувшая с места лавину, уже накрывшую Степь, Аша-Вахишту, большинство областей Саккарема, нардарское пограничье и окраины Халисуна, таится вовсе не в изысканиях эрла, пожертвовавшего ради знаний о древнем волшебстве спокойной жизнью, поместьем и добрым именем. И пожар, сжигающий полуденную часть континента, не зависел от вторжения меорэ и избрания Гурцата хаганом Степи. Катастрофа непременно произошла бы, рано или поздно, в том или ином виде, с участием мергейтов или без них.
Что вмешалось в неспешное течение жизни мира? Чужой для этого мира бог? Невероятное совпадение многих случайностей? Внезапное возрождение древнего колдовства, магии, исчезнувшей из мира после прихода Небесной горы?
Одно Драйбен знал точно - несущаяся по Саккарему и дальше на Закат кровавая волна наверняка поднялась не без его участия! Эта странная находка в Логове... Такие камни доселе были неизвестны никому. Включая самых просвещенных ученых и мудрецов. Безусловно, людям знакомы волшебные кристаллы, разбросанные по всему миру со времен Великой Тьмы: священные Камни Меддаи, алый адамант саккаремской Богини, сохраняющийся в храме Мельсины, сгинувшие неизвестно куда легендарные Три Пресветлых Камня, якобы созданные при самом сотворении мира Отцом всех богов...
- Почтенный господин, - осторожно произнесла Фейран и осмелилась потянуть Драйбена за рукав, - прости мою дерзость, но в твоем доме неуютно (Менгу глубоко вдохнул да так и застыл, видя немыслимую наглость рабыни, осмелившейся оскорбить хозяина. "Вернемся в юрту - получит десять ударов камчой!"). Здесь так холодно... Господин, что ты хранишь вон в том сундуке?
Драйбен прищурился, быстро поднялся на ноги, жестом остановив готового рявкнуть на Фейран Менгу, схватил девушку за руку и подвел ее к ящику со своими небогатыми пожитками. Маленький кубок Фейран уронила, и розовое вино растеклось лужицей по ковру, постепенно исчезая в пушистом ворсе.
- Посмотри сама, - быстро сказал Драйбен, откидывая крышку сундука. - Вот, видишь? Свитки, книга, где мною записана мудрость разных народов, амулеты, оберегающие от темных богов... Что?
Фейран нагнулась и безошибочно выбрала некий тяжелый предмет, завернутый в белый шелковый платок.
- Это? - Драйбен мгновенно отобрал у девушки свой Камень, шагнул назад и быстро развязал узел, скрепляющий сверток. Теперь у него на ладони красовался искрящийся снежно-белый кристалл - словно кусочек льда. Постепенно вокруг Камня начало разгораться еле различимое холодное голубоватое сияние.
Нардарец не ждал, что именно сейчас проклятый кристалл начнет действовать, однако интуитивно прикрыл ладонью добытое в Самоцветных горах сокровище от Менгу. Не успел. Мергейт, обычно очень вежливый и спокойный, особенно при общении с приближенными великого хагана, вскочил, одним прыжком настиг отшатнувшуюся Фейран и отвесил ей тяжеленную затрещину. Девушка еле слышно охнула, упала на ковер и сжалась в комочек.
- Не уважаешь хозяина, тварь! - заорал Менгу, брызгая слюной. - Кто мешает мужским разговорам? Рабыня!
Драйбен на несколько мгновений застыл, будто мраморная скульптура, громоздящаяся на Палатском холме в столице Аррантиады. Менгу переменился мгновенно - буквально миг тому назад мергейт безмятежно сидел на ковре, попивая отличное розовое вино, и не особо переживал, что его "собственность" разговаривает с "мудрецом из Нардара". И ни с того ни с сего - настолько резкая вспышка ярости...
Камень по-прежнему испускал льдистый голубовато-белый свет, а Драйбен, вдруг почувствовав волну злости, ослепляющей рассудок, подумал:
"Как он смеет бить женщину в моем присутствии, при нардарском дворянине?! Грязный дикарь!"
Менгу в это время уже занес ногу для того, чтобы пнуть съежившуюся Фейран в лицо.
- Не смей! - зло рявкнул Драйбен и выбросил вперед правый кулак. Удар пришелся Менгу в шею, но здоровенный степняк устоял, сверкнул на Драйбена налитыми кровью глазами и вцепился железными пальцами ему в глотку. Нар-дарский ученый пытался сопротивляться, однако Менгу был гораздо сильнее. Камень и шелковый платок упали на ковер.
- Чужеземец! - шипел Менгу, сжимая гортань Драйбена. - Убью!
Фейран, слегка очухавшись от удара, нанесенного хозяином, и уяснив, кто виновен в неожиданной и столь нелепой драке, подползла к белому камню, валявшемуся у ног Драйбена, схватила шелковый отрез и, стараясь не касаться самого кристалла, быстро замотала его в ткань. Голубоватое сияние померкло.
- Э-э... - Менгу тряхнул головой и ослабил хватку. - Почтеннейший...
Сотник убрал руки с шеи нардарца, отступил назад и вдруг, упав на колени, склонился, коснувшись лбом ковра. Драйбен, задыхаясь, стоял, с удивлением глядя на Менгу. На шее бывшего эрла отпечатались красным следы пальцев степняка.