Страница 20 из 23
– «Ворота города не будут запираться днем, а ночи там не будет, – проговорил незнакомец. – И не войдет в него ничто нечистое, и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни. И не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будет царствовать во веки веков».[11]
– Во веки веков, – повторила Вивьен, убрав от лица руки.
Солнце заняло свое привычное место на небосклоне. Незнакомец исчез, но это нисколько не огорчило Вивьен. Теперь она точно знала, что вечность – это свет. Радостный восторг переполнял ее, выплескиваясь наружу необыкновенной песней, похожей на шепот ветра и журчание ручейка, на соловьиную трель и журавлиное курлыканье, на легкие шаги и морской прибой. Вивьен пела и кружилась, кружилась и пела, желая, чтобы песня не заканчивалась.
– Ви-вьен – мы знаем истину – вот что означает мое имя! – улыбнулась она, когда стихла музыка, звучащая в ее душе. – Спасибо вам, мой таинственный собеседник. Теперь, извлекая из земных недр покрытые прахом сокровища, я буду более внимательной и непременно попрошу студентов тщательнее перетирать в руках комочки глины и песка, чтобы ничего не пропустить.
Вивьен руководила раскопками недалеко от Флоренции. Каждый месяц на практику приезжали новые студенты археологического института, которым она терпеливо объясняла, что археологи похожи на фокусников, извлекающих предметы из самых потайных мест. Правда, в отличие от фокусников, которые точно знают, что именно они сейчас достанут, археологи никогда не знают, насколько ценной может оказаться та или иная находка.
– Поэтому, умоляю вас, быть предельно внимательными к любой мелочи, попавшей в ваши руки, – неизменно заканчивала Вивьен свою речь.
Студенты обещали, но не всегда выполняли свои обещания. Иногда в уже отобранных мешках с землей, обнаруживались очень ценные фрагменты, и тогда приходилось вновь просеивать землю через специальные сита, перетирать в руках вековую пыль.
Когда археологи доходили до нужного пласта, студентов отпускали. Здесь нужна была ювелирная работа профессионалов. Вивьен оставалась с тремя помощниками, которые молча сметали метелочками слой за слоем, отыскивая знаки, оставленные далекими предками.
Вивьен любила свою работу. Ей было спокойно здесь среди безмолвия. Никто не мешал размышлять о вечности, о тайнах вселенной, о любви и смерти. Она так привыкла к одиночеству, что когда высокий худощавый профессор Стивен, приехавший на раскопки с группой очаровательных студенток, заговорил с ней, не сразу сообразила, что ему нужно. Она долго удивленно смотрела в его серые глаза, не слыша слов, а он смущался и краснел, как школьник, повторяя сотый раз одну и туже фразу. Наконец, Вивьен поняла, что он приглашает ее поужинать.
– Почему вы зовете на ужин меня? Вокруг вас столько красивых студенток… – удивилась она. – Неужели, все они вам отказали?
– Я и не думал обращаться к ним с подобным приглашением, – сказал Стивен и улыбнулся. – Мне интересны вы, Вивьен, потому что вы такая… такая таинственная женщина, что… Рядом с вами я кажусь себе школьником, не выучившим урока…
Вивьен рассмеялась и вновь принялась сметать кисточкой вековую пыль. Стивен вздохнул:
– Почему, почему все так сложно? Почему на простой вопрос нельзя получить простой ответ?
– Можно, господин профессор, – проговорила Вивьен, не отрываясь от работы.
– Значит, вы принимаете мое приглашение, Вивьен? – воскликнул Стивен, опускаясь рядом с ней на корточки.
– Да, – улыбнулась она, посмотрев на него.
– Какие у вас глаза янтарные! – восхищенно выдохнул он, подавшись вперед.
– Янтарные? Да нет же, вам показалось. У меня карие глаза, – сказала Вивьен и поднялась.
– Показалось, – пробубнил Стивен, отряхивая пыль с коленей. – Показалось… Вы правы, Вивьен. Мне все это по-ка-за-лось…
Он поджидал ее возле дома, и, увидев, восторженно воскликнул:
– В этом кремовом плате вы похожи на мотылька, Вивьен!
– Это хорошо или плохо? – улыбнулась она.
– Неожиданно, – ответил он. – С вами произошло неожиданное превращение, похожее на то, что происходит в природе, когда из незаметной гусеницы, из бесформенного нечто вдруг появляется фантастическое создание, от которого трудно отвести взгляд из-за боязни, что оно может исчезнуть в любой миг…
– Не волнуйтесь, профессор, я исчезну не сразу, а после ужина, – пообещала Вивьен. – Итак, куда мы отправимся?
– В кафе на берегу моря, если вы не против, – сказал Стивен.
– Не против, – сказала она. – Мне нравится слушать шепот волн и любоваться красками заката.
– С вами так легко, Вивьен, – проговорил Стивен. – А я больше недели не решался подойти к вам.
– Почему? – удивилась она.
– Вы так сосредоточенно занимались раскопками, что мне было неловко вас беспокоить, – признался Стивен. – Но потом я вдруг понял, что время уходит, убегает, и… Спасибо, что вы согласились поужинать со мной.
Потом они сидели на открытой веранде маленького кафе и слушали шум прибоя.
– Подумать только, – нарушил молчание Стивен, – за горизонтом другая земля. Вы бы хотели отправиться туда, Вивьен?
– Отправиться за горизонт, да, – задумчиво проговорила она, разглядывая лунную дорожку. – Но отправиться не на поиски другой земли, а чтобы увидеть что-то доселе невиданное.
– Например, как бог морей Посейдон встречает смертную женщину по имени Клерио, влюбляется в нее и делает ее царицей огромного островного государства Атлантиды. Он выстраивает для Клерио величественный дворец, разбивает сады, где растут диковинные растения и цветы, окружает дворец широкими каналами, по которым движутся легкие золотые ладьи. Но не долго длиться безоблачное счастье Клерио. Атланты – полулюди, полубоги, живущие в достатке и роскоши, постепенно становятся завистливыми, жестокими и злыми, а разгневанный Посейдон насылает на остров землетрясение, и Атлантида исчезает под водой. Исчезает, чтобы породить множество легенд, заставляющих людей отправляться на поиски несметных богатств атлантов, – проговорил Стивен, глядя вдаль.
– Как вы думаете, что стало с Клерио? – поинтересовалась Вивьен.
– Она стала мерцающей звездочкой в созвездии Кассиопея, – ответил он. – Вы бы хотели отыскать сокровища Атлантиды?
– Нет, – поморщилась Вивьен. – Сокровища меня не интересуют. Мне важнее знать другое: есть ли реальная основа у той или иной легенды. Ведя раскопки на Крите, мы обнаружили следы высокоразвитой культуры, судя по которым можно сделать вывод, что за две тысячи лет до нашей эры Крит был мощной державой. Резиденция царя Миноса располагалась на площади двадцать тысяч квадратных метров. Центральный двор окружало более полутора тысяч помещений, соединенных между собой лестницами и галереями, украшенными великолепной росписью и мозаикой, не поблекшей от времени.
– А вы отыскали лабиринт Миноса, в котором он прятал Минотавра? – поинтересовался Стивен.
– Нет, – улыбнулась Вивьен. Стивен удивленно глянул на нее. – Скорее всего, лабиринта Миноса вовсе не было. Прообразом лабиринта мог запросто стать сам Кносский дворец. Извилистые коридоры, потайные комнаты, подземные ходы, лестницы, упирающиеся в глухую стену и двери, открывающиеся в никуда, запросто могли напугать и запутать любого иноземца, попавшего во дворец впервые. Античные люди восклицали: «Labyrinthos!» – что значит – непостижимо, трудно для понимания, а современные люди решили, что Labyrinthos – это сооружение со сложно запутанными ходами, то есть – лабиринт.
– Но согласитесь, Вивьен, что мы до сих пор не можем точно ответить на вопрос, что же такое лабиринт? – воскликнул Стивен. – Это может быть и путаница коридоров, и туннели, созданные древними для состязаний, и места для уединенных философских размышлений и даже, как в Версале, места для забавы. Дорожки в парках Версальского дворца специально устраивали так, чтобы люди поскорее запутались, чтобы, блуждая среди роскошной зелени и цветущих кустарников, забыли о мирских печалях.
11
Откровение Иоанна Богослова 21:25, 27; 22:5.