Страница 16 из 21
Она расхохоталась. Подняла голову: «Целуй». А потом оттолкнула. Стала серьезной. Посмотрела на него с презрением. Отвернулась.
– Где Крайновский? – спросила у слуги.
– Повез девушку домой, как вы приказали, – ответил тот.
– Разве я отдавала такой приказ? – нахмурилась Сандрелла. – Верните Крайновского. Он нужен мне здесь.
– Рад слышать такие слова, ваша милость, – Вацлав подошел к Сандрелле, поклонился.
– Я вами недовольна, – сказала она, пристально глядя в его глаза. – Вы трижды промахнулись, Крайновский. Вы разбили мои любимые вазы. Что с вами случилось?
– Наверно, я разучился стрелять, – улыбнулся он. Они смотрели друг на друга испытующе. Ей хотелось видеть, как он страдает из-за того, что она выбрала Берлуваджи. Но в его взгляде она не увидела ни злости, ни ревности, ни обиды. Он улыбался. Улыбался так же снисходительно, как много лет назад улыбался Робертино Маури, когда вытаскивал ее из тюрьмы. Это сходство с покойным мужем рассердило Сандреллу.
– Где вы потеряли свое мастерство? – спросила она, поняв, что выдала себя. Голос слишком раздраженный. Нужно немедленно успокоиться. Немедленно.
Вацлав снисходительно улыбнулся:
– Вы забыли синьора, что я живу на острове счастья Шуазель. Там не так опасно, как здесь, в Тоскане, главное оружие туземцев – строгий взгляд и грозное слово.
– Вы его знаете? – Вацлав кивнул. – Скажите его нам.
– Го-ро-да-гар, – сделав выпад вперед, выкрикнул он. Глаза загорелись такой бешеной злобой, что Сандрелла испугалась. Испугалась из-за того, что играет с огнем. Она решила, будет лучше, если Вацлав немедленно уедет на свой остров и останется там навсегда. Она позаботится о том, чтобы он никогда оттуда не вернулся.
Сандрелла, выдержав паузу, спросила:
– Кто был вашим учителем?
– Океан, – улыбнулся Вацлав. Он заметил, как испугалась Сандрелла, и понял, что победил. Теперь она в его власти.
– Океан?! Вы шутите, Вацлав? – скривилась Сандрелла.
– Нет. Приезжайте на остров Шуазель и поймете, что я прав, – сказал он. – Шуазель удивительное место. Тот, кто побывал там однажды, обязательно вернется, чтобы еще раз насладиться красотой природы. Многие остаются там навсегда.
– Остаются там навсегда, – задумчиво проговорила Сандрелла. – Значит, мой сын вновь вернулся на остров! – лицо ее просияло. – Ответ найден. Рикардо увез ее на остров.
– Огорчу вас, синьора, – сказал с улыбкой Вацлав. – Рикардо на острове Шуазель нет. Думаю, он нашел себе другой, менее обитаемый островок. В океане их множество.
– В океане их множество, – повторила Сандрелла. Посмотрела на Джани, спросила с нежностью в голосе:
– Хотел бы ты, дорогой, отправиться на необитаемый остров?
– По-моему, остров, чудеснее чем наша Тоскана, трудно вообразить, – ответил он, поцеловав ее в щеку.
– Ты умница, Джани! – воскликнула Сандрелла. – С сегодняшнего дня мы будем считать Тоскану необитаемым островом! Господа, я вас всех отпускаю. Мы желаем остаться наедине.
Вацлав поклонился и быстро пошел прочь, проклиная Сандреллу. Ему хотелось поскорее сбросить наряд европейца и превратиться в первобытного человека, обитателя острова Шуазель. Он вспомнил бездонные глаза Оллы. Ночную прохладу джунглей и таинственный ритуал усмирения злых духов.
– Злые духи не оставят тебя до тех пор, пока ты не станешь другим, – наставляла его Олла. – Там за океаном, в твоей далекой стране, откуда приходят ураганы и цунами, люди не желают слышать слова, посылаемые нам с небес. Белые люди редко смотрят в небеса. Они ищут сокровища у себя под ногами, в земных недрах. Земных сокровищ мало. Их на всех не хватает. В людских сердцах поселяется зависть. Они враждуют, отнимают друг у друга жизни. Они не задумываются о том, что несметные богатства никого не сделали счастливым. Не гонись за тем, что может превратиться в прах. Помни о безграничной свободе, которую ты обрел здесь, на острове Шуазель. Ты сделал лишь несколько шагов к вершине познания. Не останавливайся на полпути.
– Не останавливайся, – повторил Вацлав. – Я разделаюсь с тобой, Сандрелла. Я сделаю все, чтобы Маури и Глория были счастливы. Я открою Рикардо тайну его рождения. И тогда… – Вацлав щелкнул языком, издав глухой звук, похожий на выстрел. Его подхватило эхо. – Тогда тебе, Сандрелла, придется несладко. Ты сама виновата, дорогая. Ты затеяла игру под названием вендетта…
Иржи вел машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Он ни разу не посмотрел на Ванду, которая устроилась на заднем сидении. Дорога петляла между холмами, ныряла в тоннели, взлетала на ажурные опоры мостов и стремительно мчалась вниз. У Ванды захватывало дух. Она потихоньку ойкала, но сбавить скорость не просила. Иржи сам нажал на тормоза. Съехал на обочину. Заговорил, глядя на Ванду через зеркало дальнего вида:
– Хотели бы вы изменить свою жизнь?
– Нет. Я всем довольна. У меня отличная работа, много друзей, – улыбнулась она.
– А если бы на карту поставили вашу жизнь и сказали: выбирай, смерть или кардинальные изменения всего, к чему ты привыкла. Что бы вы стали делать, пани?
– Вы говорите загадками, Иржи, а я слишком взволнована, чтобы понять их тайный смысл, – призналась Ванда.
– Сандрелла приказала вас убить, – сказал он. Повернулся, направил на нее дуло пистолета. Ванда побледнела. Иржи улыбнулся. – Мне не хочется выполнять ее приказ. – Спрятал пистолет. – Я предлагаю вам бежать. Бежать вместе со мной на далекий остров. Там вам придется все начать с чистого листа, полностью изменить свою жизнь. Я понимаю, решиться на такой шаг непросто. Но… – он вновь взял пистолет в руки. – На карту поставлена ваша жизнь. Времени на раздумья у вас почти нет.
– Что будет с моей матерью? – спросила Ванда.
– Она не заметит вашего отсутствия, – улыбнулся он. – Ее будут опекать мои друзья. А я буду опекать вас. Надеюсь, вы не против?
– Вы спрашиваете, не против ли я стать подружкой убийцы, а я не знаю, что вам ответить, – проговорила Ванда, пристально глядя на него.
– Не стоит считать меня последним негодяем, пани, – сказал Иржи слишком резко. Бросил пистолет. Отвернулся. Несколько минут сидели молча.
Ванда думала о том, что напрасно его обидела. Он хочет спасти ей жизнь. Она должна принять его предложение, должна извиниться. Но она не может быть уверена в том, что он не убивал других людей. Жить под одной крышей с человеком, руки которого обагрены кровью, ужасно. Но еще ужаснее умирать в пятьдесят с небольшим.
– Простите, – прошептала Ванда, тронув Иржи за плечо.
– У нас еще будет время для исповедей, – сказала он, не поворачиваясь. – А сейчас нам пора. Тормоза у вашей машины исправны?
– Да.
– Прекрасно. Возьмите под сиденьем сверток. Переоденьтесь. Нужно, чтобы все было правдоподобно, – сказал он и завел мотор.
Машина выехала на дорогу. Ванде было ужасно неудобно стягивать с себя подвенечный наряд. Иржи поглядывал на нее в зеркало и улыбался. Ему нравилось рассерженное лицо Ванды, к которому прилипли пряди волос. Нравилось ее смущение от того, что посторонний человек видит ее обнаженное тело. Нравились ее смешные, неуклюжие движения и недовольное сопение. С каждой минутой он все больше убеждался в правильности принятого решения. Когда-нибудь Ванда узнает, что не он спасал ее от Сандреллы, а она его спасала.
Ванда завершила переодевание, когда машина пересекла виртуальную пограничную зону, разделяющую страны Евросоюза.
– Вы успели вовремя, – похвалил ее Иржи. – Через несколько километров у нас откажут тормоза. Наша машина столкнется с бензовозом, – он прибавил скорость. – Никто не уцелеет. В газетах появится статья об ужасной трагедии, в которой погибли молодожены. Правду будем знать только мы с вами, – Иржи подмигнул Ванде. – Боитесь?
– Нет, – ответила она. – Думаю, вы заранее все продумали. Иначе бы в вашем голосе не было столько уверенности. Одно мне непонятно, как мы попадем на этот остров?