Страница 19 из 26
Она стояла на высоком обрывистом берегу и смотрела вдаль. Ветер развевал ее легкое бирюзовое платье, играл шелковым шарфом, обмотанным вокруг шеи, но его шалости ее не занимали. Она была увлечена океаном, который катил свои громадные волны к ее ногам. Точнее к подножию обрыва, на котором она стояла. Иссиня-черные волны разбивались о скальную породу, пенились и разлетались в разные стороны множеством брызг. Солнечный свет преломлялся в океанских волнах, образуя нечто похожее на северное сияние.
Ей хотелось верить, что сияние севера выглядит именно так, потому что там, куда она смотрит, – север. Там холодно и снежно, а здесь всегда тепло и солнечно. Но эта теплота ее не радует, не может согреть замерзшего сердца. Ее душа – маленькая льдинка, которую некому растопить, поэтому-то она стоит одна над обрывом и смотрит вдаль. Смотрит в свое прошлое, в то время, когда ее сердце было горячим, а душа живой…
Цветочный луг изобиловал красками. Невозможно было сосчитать, сколько их здесь. Больше сотни, точно. Разные оттенки и формы цветов, выросших по воле невидимого творца, завораживают. Аромат стоит такой, что голова кружится. Бабочки, стрекозы, жуки, кузнечики, цикады летают над лугом, наполняя пространство многозвучием.
– Так было много веков назад. Так будет продолжаться еще много-много лет подряд до тех пор, пока на землю не придет зима. Не та зима, которая прячет все под белым покрывалом, а та, что поселяется в человеческих душах, убивает их. Но тебе нечего бояться, потому что пока мы вместе, эта зима не придет, – говорит Андрис, опускаясь на колени перед маленьким цветком брусничного цвета. Он проводит рукой по его макушке похожей на лесную шишку, а потом прикасается к ней губами.
– Я целую луговую фею в брусничные губы и принимаю от нее силу, которая поможет противостоять зиме! – произносит он торжественным тоном, поворачивает голову, смотрит в серьезные глаза Марианны и разражается безудержным веселым смехом.
– Паяц, – бросает она и отходит в сторону. Она не желает участвовать в его игре. А его это веселит еще сильней. Он вскакивает на ноги, бегает вокруг нее, выкрикивая:
Он улегся на траву, закинул руки за голову, негромко запел смешную детскую песенку о безголовом мальчишке. Марианна посмотрела на него с сожалением, сказала:
– А ведь ты, Андрис, недалек от истины. Я никак не могла понять, что же в тебе не так. Теперь вижу – ты тот самый безголовый мальчишка, который не умеет ни с кем ладить.
– Благодарю. От тебя мне любая хула приятна, – он поднялся. – Ладно, шутки в сторону. Ты хотела сообщить мне что-то важное, а я расшалился, как ребенок. Я слушаю тебя, душа моя.
– Мне расхотелось говорить. Здесь слишком красиво, чтобы обсуждать мирские проблемы, – она строго на него посмотрела. – Ты знал, что здесь на лугу даже самые неисправимые пессимисты вроде меня становятся романтиками, поэтому специально меня сюда привел.
– Уверяю тебя, Марианна, я этого не знал, – проговорил Андрис. – Но то, что ты сказала, меня порадовало. Неужели, в глубине твоей души забил родник?
– Мне трудно объяснить, что произошло, но мне вдруг захотелось стать бабочкой или стрекозой. Захотелось поцеловать твою луговую фею в брусничные губы, – призналась она.
– Так сделай это! – воскликнул он.
Она подошла к цветку, опустилась перед ним на колени, прижалась губами к его макушке. Ей показалось, что цветок вздрогнул и тихонечко простонал. Она подумала, что всему виной июльская жара, встала. Андрис обнял ее за плечи, проговорил:
– Да-да, – ответила она, думая о своем.
Ей вдруг представилось, что этот луг волшебный, что насекомые и птицы – это заколдованные люди. Ей, Марианне, дана над ними безграничная власть. И если она захочет, она сможет превратить Андриса в кузнечика. Ее это развеселило. Она усмехнулась, но говорить Андрису ничего не стала, решив воспользоваться своей властью потом, когда возникнет необходимость. А пока пусть все остается по-старому: она будет внимательно слушать все, что он ей расскажет.
Расхаживая по лугу Андрис поведал Марианне об удивительных целебных свойствах луговых цветов и трав. Он срывал их, тер между пальцами и протягивал Марианне, чтобы она могла насладиться их особым, пряным ароматом.
– Откуда ты все это знаешь? – спросила Марианна, когда они обошли луг и присели в тени деревьев.
– Если скажу, что секрет мне открыла луговая фея, ты поверишь?
– Конечно, нет, – ответила она.
– А жаль, – сказал он со вздохом. – Значит, мне придется придумывать сказку про бабушку знахарку, которая открыла мне свои секреты. Я случайно повстречался с ней в лесной чаще, когда собирал грибы.
– Ты собирал грибы? – Марианна покачала головой. – Андрис, когда ты станешь серьезным?
– Никогда, – улыбнулся он. – Как ты верно заметила, я – мальчишка, не желающий взрослеть.
– А я давно повзрослела, – сказала она, надеясь, что Андрис поймет ее растерянность, ее отчаяние из-за того, что они больше не могут быть вместе, потому что они очень-очень разные люди. Она по привычке пытается ему подыгрывать, а он делает вид, что не замечает фальши, сквозящей в каждом ее движении. Ее это угнетает. Его – веселит. Он не осознает, что их отношения зашли в тупик. Так больше продолжаться не может. Кто-то должен решиться и…
Марианна поднялась, бросила раздраженно:
– Не провожай меня. Сходи лучше навести свою бабу Ягу в лесной чаще, – развернулась, убежала прочь.
– До скорой встречи, Марианна, – крикнул ей в спину Андрис.
– Мария… Анна… – отозвалось эхо.
Из-за деревьев вышла сухощавая старушка, сказала:
– Не грусти, Андрис. Марианна тебе не пара. Она холодна, как снег на горах.
– Мне думалось, что солнечный жар способен растопить любую ледяную глыбу, – проговорил он, поднявшись.
– Ты прав. Жар солнечный способен растопить любую глыбу льда, но не холодную, потерянную душу, – сказала старушка назидательным тоном.
– Я так хотел помочь Марианне. Неужели нет надежды, Мария? – спросил он.
– Надежда есть всегда, – ответила она с улыбкой. – Но ты должен понять, что от твоего желания мало что зависит. Марианне самой предстоит выбрать верный путь, решить, в каком направлении двигаться. Запомни, Андрис, мы сами себе помогаем или сами себе вредим, увлекаясь суетой, забывая, что каждый из нас отвечает за себя перед Всевышним. Праведник вкушает блага от плода дел своих, а беззаконника ждет возмездие за дела рук его. Из века в век этот закон остается неизменным.