Страница 8 из 275
Наконец, видимо насытившись, бич бездны начал набухать посередине, вытягиваясь из тел своих жертв и превращаясь в сгусток сконцентрированной энергии. Она воспарила на тончайших нитях между измождённым человеком и явно изменившимся, и обретшим новые силы в своем проклятии мародером. Жуткие мутации стали подарком варпа, напитав и без того могучее тело новой злой мощью.
С громким, ни на что не похожим визгом, нити, удерживавшие людей надорвались. Плеть свернулась в большой, истекающий энергиями шар, который тут же лопнул. Кристаллы льда, рубинами до сих пор висевшими в воздухе, разом взорвались, укутав поляну в багровый саван, медленно оседающего тумана. Ударной волной, только что поднявшегося ловчего, вновь впечатало в землю, а Викара и вовсе повалило навзничь. Высохшее тело отца, выронившее из ослабевших рук оружие, отшвырнуло с такой силой, что то, пролетев пару десятков метров, с отчетливо слышимым звуком ломающихся костей, врезалось в дерево и рухнуло, более не шевелясь.
Тень накрыла всю поляну, последний луч солнца скрылся за горизонтом, оставляя замирающий в предвкушении ночных ужасов мир, один на один со своими оживающими кошмарами. Тишина на поляне оглушала. Викар не слышал ничего: ни шелеста перебираемой пальцами листвы, ни звуков леса, ни даже своего голоса, когда он сквозь слезы пытался звать отца. Казалось, все умерло, весь мир потускнел и сошелся на одной единственной изломанной фигуре, лежащей на краю поляны. Мальчик пошатываясь встал, его колени подкосились и он снова рухнул на землю. Боль полоснула в груди, заставив тело молодого охотника сжаться в комок, но вопреки терзавшим его мучениям, Вик вновь поднялся на ноги. Очень медленно, стараясь удержаться в вертикальном положении, он пошел к телу егеря, не понимая, что будет делать и чем может ему помочь. С каждым шагом боль отступала, будто бы склоняясь перед волей мальчика, признавая, что тот оказался сильнее магии, которая оставила рану рядом с его сердцем. Вик шел все быстрее, как вдруг заметил рядом с отцом ещё одну фигуру. Это был мародер. Он добрался до него первым. Мясницкие крюки рванулись к безжизненным телу и пронзили иссохшие плечи, оторвав то земли. Мародер больше не выглядел изможденным, напротив, его переполняла чуждая миру энергия, темно-синим плащом стелившаяся за его плечами. Гигант склонил голову на бок, все приподнимая егеря, будто пытаясь заглянуть в глаза поверженному врагу.
- Па? - сквозь глухоту Викар наконец услышал свой тихий, надтреснутый голос. Внезапно отец поднял голову и на Викара уставились слепые, белесые, как у покойника глаза. Его губы зашевелились, но с них не слетело ни звука. Мальчик вытянул шею, словно это могло помочь услышать слова, но тут в его сторону повернулась изуродованная голова мутанта. Один рог на шлеме оказался вырван вместе с куском метала. Теперь на его месте, прямо из открывшейся, вспухшей темными, шишкообразными наростами плоти, вырастал новый, шершавый, исходивший сырым эфиром, изогнутый шип. На месте прорези для глаз выпирали гнойные рубцы, усеянные целыми колониями желеобразных усиков, наподобие тех, что мальчик видел у улиток. Каждый из этих отростков сейчас устремился к нему, словно пытаясь дотянуться до новой добычи. Он различил, как отец, из последних сил цепляясь за остатки жизни, прохрипел:
- Вик! В лаз! Быстрее, ради всех бог... - его голос оборвался со звуком отбиваемого мяса, когда одно из жал на отростках правой руки с силой вонзилось в живот егеря и опорожнило желтоватый мешок с ядом в плоть своей жертвы. На шее и лбу отца выступили черные вены, тело задергалась в агонии, а изо рта пошла вспенивающаяся порченая кровь, хлопьями падающая с подбородка. Голова мародера затряслась, как у тряпичной куклы, на запутавшейся ниточках и склонившись на бок резко дернулась обратно к егерю:
- Тебе конец! - пророкотал изменившийся голос. Казалось, что он доносился с глубины высохшего колодца, заполняя собой все пространство вокруг и наваливаясь тяжелым грузом на уставшие плечи мальчика. - А твоего щенка, я продам некромантам Скратира и он ещё не раз пожалеет, что не последовал сегодня за тобой! - с этими словами левая рука ловчего метнулась к голове егеря и обхватила ее. Жуткие плети чудовища напряглись, крюки рванулись в разные стороны в то время, как пробившее живот жало надавило вниз, а рука державшая голову, потянула наверх. Иссушенное тело было не в силах сопротивляется такому и Викар глазами, в которых застыл нечеловеческий ужас, увидел, как его отца, разорвали на части. Голову же мародер, не долго думая, насадил на свой новоприобретенный рог так, что его наконечник вышел из опустевшей глазницы убитого.
Жизнь рухнула в темную яму отчаяния. Отец погиб, погиб нечестно, не справедливо! Викар понял, что все кончено. Он был не в силах сражаться с ублюдком, убившем дорогого ему человека и ему не спастись, а значит не отомстить. Осознание последнего, заставило мальчика до боли в суставах сжать кулаки и заскрежетать зубами. Странно, он не чувствовал страха смерти, но внутри горел незнакомый ему огонь, выжигающий изнутри - пламя бессильной злости. Мародер уже поворачивался к нему. Канаты мышц правой руки рассекали воздух, а из под изуродованного шлема слышалось удовлетворенное урчание. 'Это конец...' - Викар не мог заставить себя забыть об отце и броситься бежать, ведь он оставался последней связующий ниточкой с этим миром, не позволявшей ему сорваться в пучину неконтролируемой паники. Как вдруг в голове вспыхнули слова: 'Лаз! Он сказал бежать к лазу'.
Неясно зачем, ведь небольшой каменный вал вряд ли остановит мародера, но это и неважно, ведь никто лучше отца лес не знал и если он считал, что Викар мог там спастись, значит так оно и было. Резко развернувшись, мальчик, в сгустившихся сумерках, не сразу увидел провал узкого хода. Над ним возвышался могучий дольмен из привалившихся друг к другу плоских камней, что были опоясаны тугими прутами скального кустарника. Ни секунды не мешкая, Вик бросился туда. Сзади раздался громыхающее хриплое уханье, в котором едва угадывался смех, а земля застонала, когда проклятый вожак мародеров бегом устремился за ускользавшим во тьму мальчишкой.
До лаза оказалось недалеко, но скорость, с которой ловчий настигал свою жертву, оставляла той мало шансов уцелеть. Однако парню все же удалось добраться до провала первым и без раздумий, он нырнул в пасть, казавшейся раньше безумно страшной тьмы. Руки скользнули по какой то жидкой кашице и не удержавшись, мальчик распластался на животе стрелой устремляясь вниз. Как оказалось, ход уходил под горку меж камнями. Сзади послышался треск и грохот - мародер не мог протиснутся в узкий ход, поэтому он теперь просто крушил наваленные сверху серые плиты. Раздался чудовищной силы удар и уже знакомая 'земляная волна', порожденная силой дьявольской булавы, подкинула Викара в воздух, больно приложив того спиной о неровный потолок.
Наконец лаз по которому летел парень, раздался в стороны, образовав полукруглую, широкую ложбину между каменных стен, с неглубокой ямой посредине, наполненной какой-то холодной жижей и кривыми ветвями. Разглядеть что-то большее, чем неясные силуэты, было не возможно, так как если снаружи ещё сгущались сумерки, здесь уже во всю властвовала ночная тьма.
Проскользив ещё с десяток метров, Викар врезался в замеченный ранее в центре пещерки шалаш из палок. Сзади послышалось разъяренное шипение и он моментально развернулся ко входу, из которого сам только что прилетел. Там, разбрасывая в стороны булыжники, некоторые из которых были больше его самого, свирепствовал мародер. Ловчий размахнулся и снова саданул оружием в нависающий скальный выступ, мешавший ему пройти. Руны на навершии булавы вспыхнули ярким пламенем, на миг осветив проклятого гиганта. Почти сразу огонь впитался в шероховатую каменную поверхность, превращая ее в сыпучий песок, веером разлетевшийся из-под удара. Последняя преграда перестал существовать, буквально развеянная по воздуху и мародер сделал шаг по направлению, к сжавшемуся в дрожащий комок, Вику.