Страница 19 из 21
Установление монголо-татарского ига, помимо всего прочего, привело к кризису системы денежного обращения. Начиная с XIII в., в связи с упадком внешней торговли, стала остро ощущаться нехватка драгоценных металлов. Лишь новгородцы, псковичи и смоляне, сохранившие возможность торговать на иностранные деньги, могли поддерживать на территории своих княжеств систему металлического обращения. Остальным русским княжествам металла не хватало. Это привело к распространению кожаных денег, которые представляли собой уже не целые звериные шкурки (как это было раньше), а только их небольшие части.
К этому времени обращения кожаных денег (XII–XIII вв.) относится чрезвычайно любопытный факт, установленный свидетельствами летописей и записками иностранных путешественников, посетивших русские княжества в эту эпоху. Рядом с обращением целых меховых шкурок наблюдалось уже и обращение небольших частей шкурки, не имевших, разумеется, никакой самостоятельной ценности. «Куны еже есть мордъ куней», – говорится в одном старинном русском хронографе, что прямо указывает на употребление головок («мордъ») куниц в качестве денег («кунъ»). Выражение одной уставной грамоты: «а пять ногать за лисицу», – указывает как на переход от уплаты мехами к уплате деньгами, так и на характер этих новых денег: это могло быть и известное количество серебра. Но, как показывает и само название, могла быть и часть шкурки зверя. Разъяснение этому факту дает одно свидетельство, согласно которому в Ливонии ходили в это время беличьи ушки с серебряными гвоздиками, носившие название «ногатъ». Сопоставляя это известие с исторически установленным фактом выпуска в Италии в 1241 г. императором Фридрихом II кожаных ассигнаций, как раз имевших такой же вид лоскутка кожи с серебряным гвоздиком на одной стороне и изображением государя на другой, можно с вероятностью предположить обращение на Руси в это время условных кожаных денег, задолго предваривших, таким образом, первые русские ассигнации императрицы Екатерины II[107].
После Куликовской битвы в 1380 г. московский князь Дмитрий Донской стал перечеканивать монгольские монеты, изображая на оборотной стороне свои знаки – воина с секирой или петуха и делая надпись: «Эта денга московская». Постепенно денга превратилась в мелкую разменную монету, распространенную во многих княжествах Руси. Ее делали из рублевой гривенки. Слиток серебра весом 200 г вытягивали в проволоку, рубили на мелкие кусочки, каждый из них расплющивали и чеканили монетки неправильной формы. Из рубля получалось в Москве 200 денежек-московок, в Новгороде – 216 новгородок, и так делали фактически в каждом княжестве[108]. Серебряники выпускали монеты, правительство наблюдало, чтобы они не обманывали в весе и чистоте металла. Государь не запрещал вывозить монету из России, однако поощрялась мена товара с иноземцами, а не его покупка за деньги[109].
Монеты конца XIV в. носят на лицевой стороне имя хана Тохтамыша, написанное арабскими буквами, а на обороте имена великих князей Дмитрия Донского и Василия Дмитриевича и др., а также других удельных князей, лишившихся права выпуска монеты лишь во второй половине XV в., при Иоанне III. С этого же государя прекращается и употребление на монетах имени хана, имя же князя начинает писаться по-арабски, вероятно, для предоставления возможности монетам обращаться на восточных рынках. Русская монета этого времени (XIV и XV вв.) получает вес и величину татарских диргем и носит название «деньга». Появляется впервые и счет рублями, заменивший старинный счет на гривны серебра, хотя рубль в это время является еще исключительно счетной единицей. В московском рубле XV в. насчитывалось 200 денег, весивших в конце XV в. 17 зол, 28 долей. С XV в. появляются в обращении и медные деньги – пулы, которых шло 60 на одну серебряную деньгу, но обращались они исключительно между простанародьем, в мелких повседневных сделках[110].
По распоряжению Иоанна III в 1494 г. итальянские серебряники начали чеканить русскую монету.
Царствование Иоанна III также ознаменовалось открытием серебряного рудника (располагавшегося на берегу реки Цыльма), а также значительных запасов медной руды. Постепенно именно медь становится основным валютным металлом, использовавшимся во внутреннем обращении. В период царствования Алексея Михайловича медная монета стала ходить по нарицательной цене серебра. Делалось это для того, чтобы покрыть дефицит государственного бюджета, возникшего вследствие ведения войны с Речью Посполитой, а также многолетних неурожаев[111].
Чеканка монет первоначально не представляла правительственной регалии. Чеканкой занимались частные лица, известные под названием денежников, причем все отношение их к правительству ограничивалось лишь платежом в казну определенной пошлины. Многочисленные злоупотребления со стороны денежников, выпускавших монету более легкую по весу и менее чистую по содержанию металла, не раз вызывали народное недовольство и нередко вели к прямому мятежу.
Еще при Василии III были заключены торговые соглашения с Данией, а при Иоанне IV установлены прочные связи с Англией. Английским купцам были даны большие привилегии в торговле, которая осуществлялась практически без пошлин для обеих сторон. Англичане основали несколько торговых домов-факторий в Вологде, Холмогорах, Москве, Ярославле, Казани, Астрахани. Вслед за Англией на российский рынок устремились купцы из Голландии и Франции. Внешняя торговля в больших масштабах осуществлялась с Литвой, Персией, Бухарой, Крымом. Российский экспорт составляли не только традиционные сырьевые товары (лес, пушнина, мед, воск), но и продукция ремесленного производства (шубы, льняные холсты, седла для лошадей, посуда, стрелы, ножи, металлические доспехи, канаты, поташ и многое другое). Со всех товаров, ввозимых иноземными гостями, казна брала 7 денег на рубль, российские купцы платили 4, а новгородские – 1,5 деньги с товара. За ввозимые драгоценные металлы платили так же, как и за все иное.
При Иоанне IV была установлена государственная монополия на торговлю хлебом, пенькой, поташью, икрой. Соль и воск были запрещены к вывозу. Государственная монополия была распространена на экспорт соболей, меда, сала, мачтового леса. Был установлен запрет на вывоз серебра, золота и монет (вплоть до XVIII в.)[112].
С конца XIV в. денежное обращение постепенно возвращается к нормальному состоянию. Окончательно же ситуация стабилизировалась лишь в период правления Великого князя Ивана III, который запретил чеканку собственной монеты в княжествах и ввел централизованную эмиссию, осуществлявшуюся в Москве. Кроме того, на деньгах впервые появилась надпись «государь всея Руси», что свидетельствовало о завершении процесса объединения российских княжеств в единое государство[113].
Для укрепления денег была задумана монетная реформа, направленная на ликвидацию кризисного состояния денежного обращения – подати платились «неполноценными» (стертыми) монетами. В 1534 г. были введены правила чеканки монет по стандартным образцам. Нарушение этих стандартов каралось.
Проведенная в 1535–1538 гг. Еленой Глинской реформа в качестве денежной единицы надолго закрепила копейку – полновесную монету, чеканившуюся в XVI в. из серебра примерно 960-й пробы, и две более мелкие денежные единицы: деньгу и полушку. Таким образом, были выпущены серебряные денежки мелкого веса, на которых был изображен всадник с мечом в руках – мечевые деньги. На деньгах более крупного веса – копейные деньги (позже получили название «копейка») – изображался всадник-воин. Более мелкие деньги назывались полушки, или 1/4 копейки.
107
Гурьев А. Указ. соч. С. 3–4.
108
Экономическая история России / под ред. М. Н. Чепурина. С. 34–35.
109
История финансового законодательства России: учеб. пособие. Сер. «Экономика и управление» / отв. ред. И. В. Рукавишникова. С. 166.
110
Гурьев А. Указ. соч. С. 4, 5.
111
Артемов Н. М., Арзуманова Л. Л., Ситник А. А. Указ. соч. С. 33.
112
Сапожников Н. В. Валютные операции коммерческих банков. Правовое регулирование. Практическое пособие. М.: Юристъ. 1999. С. 15.
113
Артемов Н. М., Арзуманова Л. Л., Ситник А. А. Денежное право (финансово-правовое регулирование обращения национальной и иностранной валюты на территории Российской Федерации): коллективная монография. М.: Элит, 2011. С. 33.