Страница 18 из 21
Итак, решающее значение в становлении системы денежного обращения восточнославянских племен сыграло их географическое положение: это, во-первых, обусловило основные промыслы (ими выступали охота (звероловство) и бортничество), а во-вторых – вовлеченность славян в торговые отношения с иноземцами, в частности с греками, арабами и скандинавами. Мех пушных животных (куниц, белок, лисиц) – главный экспортный товар того времени.
Торгуя на мех, воск, мед и пеньку, русские купцы взамен получали золото и серебро в слитках, а также иностранные, в первую очередь византийские и арабские, чеканные монеты. Изначально данные монеты служили исключительно в качестве товара (весьма дорогого и редкого). Но позднее их начинают использовать и во внутреннем обращении.
Собственную монету на Руси стали чеканить примерно с VIII в. Начиная с X в. основной денежной единицей выступала гривна, которая представляла собой серебряный слиток известной формы и веса (гривной в те времена именовалась единица веса, составлявшая примерно 400 г). Именно в гривнах измерялись штрафы, предусматривавшиеся Русской Правдой за совершение уголовных преступлений. В гривнах также измерялись и судебные сборы, и пошлины княжеским чиновникам[98].
В настоящее время наиболее аргументированная гипотеза происхождения русской денежно-весовой системы предложена В. Л. Яниным. Основные положения этой концепции могут быть сведены к следующему. В первые века новой эры на территории Восточной Европы обращаются значительные массы римских серебряных монет – денариев. Средний вес римского денария (3,41 г) лег в основу древнеславянской гривны в 68,22 г в соответствии с традиционным славянским счетом на 20, 40 и 80. Гривна весом 68,22 г, бытовавшая в IX – первой половине X в., была более древним элементом системы, чем гривна серебра. В. Л. Янин допускает и другую возможность, а именно: первоначально термин «гривна» обозначал единицу, равную не 20, а 40 денариям, т. е. около 136,44 г[99].
Позднее, в XI и XII вв., благородные металлы, продолжавшие прибывать на Русь путем торговли, получают уже определенное значение денег, хотя все-таки не вытесняют полностью денег кожаных. Высшей монетной единицей служит в это время гривна определенного веса, изменявшегося с течением времени сообразно переменам в ценности серебра, различавшейся по отдельным княжествам. В известном количестве гривну серебра определяла и Русская Правда – этот первый русский законодательный кодекс – систему княжеских пеней и частного вознаграждения, установленных за совершение уголовных правонарушений.
В ходе товарообменных операций для удобства осуществления расчетов гривны часто делили, т. е. рубили, – отсюда и пошло название «рубль» или «рублевая гривенка». На рублях начали проставлять княжеский штемпель с указанием веса. Таким образом, рубль фактически стал первой денежной единицей, законная платежная сила которой признавалась государственной властью[100]. Далее рубль делили на две части – две полтины и еще пополам – два четвертака. Несмотря на рост и укрепление городов, созданию и развитию общероссийского рынка мешала феодальная раздробленность, во всех крупных городах устанавливалось большое количество проездных и торговых пошлин и поборов. Всеобщей таможенной пошлиной за провоз грузов через княжеские границы и городские заставы были тамга и мыт (мыто) в процентах к стоимости ввозимого товара с каждого воза или лодки, которые выполняли роль валютных ограничителей[101].
К XI в. относится появление и первых русских чеканных монет. Древнейшая из них относится к эпохе Владимира Святого, т. е. к концу X или началу XI в. До нас дошли как золотая, так и серебряная монеты. Судя по тому, что на них имеется изображение Иисуса Христа, можно с уверенностью отнести их ко времени принятия Владимиром христианства. Может быть, они даже были выпущены Владимиром в подражание внешним формам византийской государственности, одним из атрибутов которой была именно чеканка монеты с именем царствующего императора. Эти первые русские монеты и по весу своему вполне соответствуют византийским золотым и серебряным монетам того времени. Кроме монет Владимира открыты еще серебряные монеты великих князей Святополка и Ярослава. Но более поздних монет не найдено; и очень может быть, что со второй половины XI в. их больше не выбивали. В это время прежнее единство Русской земли уже значительно нарушается началом удельных дроблений. Во всех удельных областях – и в Северо-Восточной Суздальско-Владимирской, и в Московской Руси – население принуждено было в своем внутреннем, правда, очень несложном и ограниченном, товарообмене пользоваться главным образом старинными кожаными деньгами[102].
В конце XIII–XIV вв. внешнеэкономические связи оживились. Особое место среди русских городов занимал Новгород Великий, в котором были сосредоточены многочисленные торговые связи с различными странами Западной Европы. Эти связи Новгород осуществлял через Прибалтийские земли. Особенно активно торговали новгородские купцы с союзом северогерманских городов – Ганзой, чьи фактории были расположены во многих северо-западных городах. Через Новгород в Западную Европу вывозились меха, лен, кожа, древесина, смола, мед, воск, китовое и моржовое сало и другие товары. Импортные товары состояли в основном из цветных металлов, тонкого сукна, предметов роскоши, соли, вина[103]. Уже в XII в. в Новгороде существовала заграничная торговая фактория, так называемый Готский двор, который основали купцы с острова Готланд. Позже появился немецкий двор от Ганзейского союза. Немцы привозили фламандские сукна, соль, сельдь и хлеб, покупая меха, воск, мед, кожу, пеньку, лен. Ганза запрещала ввозить в Россию серебро и золото, но купцы нарушали устав и поставляли большое количество драгоценных металлов[104]. Кроме чужеземцев в Новгороде торговали и русские купцы из многих городов и княжеств: псковские, тверские, полоцкие, смоленские и др. В то же время развивались и другие торговые центры, такие как Тверь, Нижний Новгород. Через них по Волге и Каспийскому морю завязывались торговые связи с восточными и южными странами: Средней Азии, Персией, Индией, откуда шли пряности, шелковые и хлопчатобумажные ткани, восточные сладости, лекарственные средства, краски, ювелирные изделия, бумага, порох, драгоценные металлы.
Основная проблема, существовавшая на первоначальном этапе становления денежной системы Древнерусского государства, – отсутствие значительного запаса драгоценных металлов. Долгое время считалось, что на территории русских княжеств отсутствуют сколь бы то ни было значительные залежи золота и серебра, в связи с чем во внутреннем обороте часто использовались иностранные деньги[105]. Также пользовались привозным серебром и медью в слитках, шиллингами, пфеннигами, использовались и монгольские (золотоордынские) монеты диргема или денга («звенящие») – небольшие серебряные монеты с арабскими надписями и пулы – медные монеты[106]. Для привлечения благородных металлов казна вела торговлю различными товарами, на которые была введена монополия (например, клей, икра, лен и т. д.). Таким образом, потребность в организации денежного обращения стала одной из движущих сил развития внешней торговли в нашем государстве. На полученных иностранных деньгах, которыми чаще всего были немецкие и рижские марки, шиллинги, пфенниги, арабские и золотоордынские монеты, проставлялась княжеская печать – такие монеты именовались ефимками. Перечеканенные ефимки обращались параллельно с российскими монетами и принимались по двойной цене.
98
Исаев И. А. История государства и права России: учеб. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2003. С. 39–51.
99
Денежное обращение России: Исторические очерки. Каталог. Материалы архивных фондов: в 3 т. // Банк России / ред. совет: Г. И. Лунтовский, А. Н. Сахаров, А. В. Юров. М.: ИНТЕРКРИМ-ПРЕСС, 2010. Т. 1. Исторические очерки: с древнейших времен до наших дней. С. 38.
100
Гурьев А. Указ. соч. С. 2–3.
101
История финансового законодательства России: учеб. пособие. Сер. «Экономика и управление» / отв. ред. И. В. Рукавишникова. М.; Ростов н/Д, 2003. С. 164.
102
Гурьев А. Указ. соч. С. 3–4.
103
Экономическая история России / под ред. М. Н. Чепурина. С. 35–36.
104
Карамзин Н. М. Предания веков / сост. Г. П. Макагоненко. М.: Правда, 1988. С. 246.
105
Гурьев А. Указ. соч. С. 3.
106
Карамзин Н. М. Указ. соч. С. 343.