Страница 19 из 26
Глава 6
Валера Сыпняков беззаботно шагал по лесной дороге, пожевывая травинку и озираясь по сторонам. Озирался он не потому, что боялся бандитов: в этих местах, по словам местных жителей, их уже не осталось. Валера искал отряд лейтенанта Жилина, с этой целью его и командировало из города подполье. Одет он был как обычный деревенский парень, а на случай встречи с бандитами у него имелись поддельный паспорт и легенда, согласно которой он якобы судился за хулиганство, при перемене власти вышел из тюрьмы, но в бандитскую милицию записаться не смог, так как заболел белой горячкой и теперь шел к родным для поправления здоровья. Время шло к полудню, но в лесу царила прохлада. Лучи солнца пробивались сквозь густые кроны деревьев и маленькими золотыми кружочками рассыпались внизу по траве и прошлогодним опавшим листьям. На разные голоса пели птицы. Неожиданно где–то совсем рядом заухал филин. Валера вздрогнул, и в этот момент из чащи папоротников выскочили несколько человек в телогрейках и с автоматами наизготовку. «А ну стой!» — крикнули они Валере. Он повиновался, в душе проклиная судьбу. Было досадно так близко к цели напороться на бандитскую засаду. Тем временем люди, окружавшие Валеру, принялись подталкивать его прикладами в чащу леса. Преодолев колючие заросли молодого ельника, они в скором времени вышли на небольшую полянку. Посреди нее, на пне около костра, сидел свирепого вида бородатый мужчина и поедал землянику, черпая ее горстями из лукошка. «Кто таков?» — спросил он, увидев Валеру. «Докладывай!» — шепнули на ухо Валере, больно ткнув его при этом в бок стволом автомата. Валера, запинаясь и притворяясь испуганным, принялся излагать свою легенду. К его удивлению, на лицах окружающих вместо ожидаемой симпатии стали ясно выражаться ожесточение и гнев. «Ах, язви тя!» — крикнул вдруг один из них и попытался броситься на Валеру, но остальные его удержали. «Погодь, все равно ему каюк», — донеслось до ушей Валеры. Бородач поднялся с пенька, приблизился к Валере и поднес ему к носу кулак, перепачканный земляничным соком. «Видал, бандитское отродье? — гаркнул он. — Всех вас передавим! В овраг его, ребята!» И тут Валера все понял. Те, кого он сначала принял за бандитов, были на самом деле людьми из отряда Жилина. «Товарищи!» — крикнул Валера, вырываясь из цепких рук, схвативших его со всех сторон. «Ага, как кончать, так сразу товарищи», — с удовлетворением заметил кто–то. «Да свой я! — кричал Валера. — Я с города, подпольщик я!» «Ври, ври, — бормотал бородач, — недолго уже осталось». Валеру подвели к оврагу, поставили на краю, и он покорился своей участи. Было лишь немного обидно так глупо погибнуть от руки своих, не выполнив поставленной руководством задачи, но своей вины в случившемся Валера не видел, и это его утешало. Он глубоко вздохнул и поднял голову. Партизаны, не подозревая об ошибке, щелкнули предохранителями автоматов и прицелились в Валеру. Однако вместо выстрелов из кустов послышался крик: «Стойте!» Затрещали ветки, и Валера увидел кричавшего: это был небольшого роста кряжистый мужичок, видимо, тоже партизан, так как за плечами у него висела винтовка. «Старшой велел этого покуда не кончать. Допрашивать будет», — сказал посланец, с трудом переводя дух. «Ну ничего, все равно тебе аминь», — с досадой сказал бородатый командир, опуская автомат. Партизаны повели Валеру по лесу, руководствуясь только им понятными приметами. Примерно через полчаса они достигли песчаной возвышенности, поросшей строевыми соснами. В этом месте лес понизу был расчищен от бурелома и кустарника, там и сям виднелись землянки. Поодаль пас лось несколько лошадей. У самой большой землянки стоял часовой, к ней–то и подвели Валеру. «Погодьте тута», — буркнул бородач и спустился вниз. Через минуту он вылез обратно, а за ним, щурясь от солнечного света, появился не кто иной, как лейтенант Жилин. Увидев его, Валера не смог сдержать своих чувств. «Товарищ лейтенант!» — воскликнул он. «Валерка!» — закричал Жилин и заключил юношу в объятия. Несколько минут боевые товарищи обнимали друг друга, и какими лишними и ненужными казались им теперь все на свете слова! После этого лейтенант слегка отстранил Валеру и, держа его за плечи и часто мигая, оглядел с головы до ног. «Возмужал…» — неверным голосом произнес лейтенант. Бородач смахнул непрошеную слезу. Остальные партизаны смущенно молчали. «Что ж вы так, а? — с укором обратился к ним Жилин. — Такого человека не разглядели! И потом, сколько раз говорить про эти самосуды? Чтоб я об этом больше не слышал! Ну, пойдем», — сказал он Валере. В землянке он усадил Валеру на самодельный табурет у самодельного же стола, а сам сел напротив. Между ними вверху, в крыше, находилось небольшое окошко, через которое и освещалась землянка. «Ну, рассказывай», — велел лейтенант, а сам повернулся и принялся рыться в стенном шкафчике. Пока Валера сжато, без прикрас описывал положение подполья, лейтенант поставил на стол два стакана, краюху хлеба, луковицу, соль в тряпице. Он собирался уже налить в стаканы водку из бутыли, когда Валера кончил свой рассказ. Горлышко бутыли застыло над стаканом. Жилин поднял на Валеру полные боли глаза. «А полковник как же? Товарищ Зубов? Что… конец?» — последние слова лейтенант выдохнул чуть слышным шепотом. «На этот счет мы никаких сведений не имеем», — сурово сказал Валера. Лейтенант машинально разлил водку, поставил бутыль на стол и сел, подперев голову рукой. Некоторое время длилось молчание. Затем лейтенант вздрогнул, как бы проснувшись, сел прямо и взял стакан. «Ну, давай, — сказал он, — за встречу!» Они выпили и, поморщившись, закусили круто посоленным хлебом и луком. «Вашему отряду необходимо перебазироваться ближе к городу, — сказал Валера. — У нас есть сведения, что бандиты напали на след подполья. На первое время мы подготовили несколько запасных явок, но все равно медлить с выступлением нельзя. Скоро начнем переводить типографию в другое место. В городе начались облавы, не исключено, что в организации действует хорошо замаскированный предатель». «Я думал о возможности рейда к городу, — сказал Жилин, доставая из кармана аккуратно сложенную карту. — Мы будем здесь через три дня — лейтенант указал на зеленое пятно леса на карте неподалеку от города. — Как только прибудем на место, я пришлю связного». «Выступим по общему сигналу», — добавил Валера. Лейтенант кивнул в знак согласия и снова наполнил стаканы. «За твое успешное возвращение», — обратился он к Валере. «Спасибо, больше не могу, — сказал Валера. — Дорога трудная, мне надо быть в форме. Вот победим, соберемся все вместе и выпьем». «Да-а… — задумчиво произнес Жилин. — Вот только товарища полковника с нами, наверное, уже не будет. Правильно, ты не пей, а я выпью. Могу я выпить, если мне грустно?» Лейтенант залпом осушил стакан. Валера поднялся из–за стола, и они вышли из землянки. Валере у кухни дали на дорогу харчей, а лейтенант Жилин проводил его до опушки леса. «Узнай про товарища полковника», — попросил лейтенант, прощаясь. Валера кивнул и зашагал по тропинке, и долго еще, оглядываясь назад, он видел ссутулившуюся фигуру лейтенанта, темнеющую среди белых берез.
Глава 7
Когда Валера уже подходил к городу, возвращаясь из отряда Жилина, в подпольной организации произошло одно весьма важное событие. Валера не зря говорил Жилину о том, что работа подполья стала давать необъяснимые сбои. Один за другим попали в засаду несколько ценных работников. Был разгромлен филиал организации на мясокомбинате. Бандиты захватили явку, помещавшуюся на квартире члена организации инженера Ручкина, и устроили там засаду. Засада не удалась лишь потому, что бандиты, напав при обыске на обильные запасы спиртного, хранившиеся в квартире для нужд организации, устроили разнузданную оргию, чем и испортили все дело. Руководившего операцией бандита Глотова по кличке Утюг рассвирепевший от столь нелепой неудачи Ганюк разжаловал в рядовые. Инженеру Ручкину чудом удалось спастись. Ранее он принадлежал к группе Небабы, считавшей, что от бандитов следует добиваться уступок путем пассивного сопротивления, в частности забастовок. После краха этой группировки Ручкин прекратил споры с руководством и выполнял ряд полезных поручений, добывая, например, водку и наркотики, в которых подполье остро нуждалось для подкупа бандитов. Но в последнее время Ручкин вновь стал сколачивать фракцию реформистов, громко убеждая всех при этом в преимуществах чисто экономической борьбы. Теперь инженер как авторитетный член организации присутствовал на совещании ее руководителей. Вкратце доложив о подробностях провала явки, он опустился на свое место. По его словам, провал случился по неосторожности одного из подпольщиков, погибшего затем в перестрелке. Большинству присутствующих все это было уже известно, и вопрос без особого обсуждения признали исчерпанным. «Что–то больно гладко у тебя все получается, — думал между тем Маховиков, с неприязнью вглядываясь в полное, гладко выбритое лицо Ручкина, так резко отличавшееся от бледных, исхудалых и поросших щетиной лиц остальных подпольщиков. — Сваливать ответственность на мертвых всегда легче всего». Тем временем рабочий Шестернев начал доклад о тревожных переменах в работе подполья. Перечень фактов выглядел удручающе, и после доклада воцарилось подавленное молчание, которое нарушил инженер Ручкин. «Я же говорил! Я предсказывал это! — закричал он пронзительно, так, что все вздрогнули. — Вот к чему приводит эта ваша хваленая конспирация! Нас всех погубит нелегальность! Спасение организации — упорная борьба за реформы, а не копошение в погребах!» Инженер долго еще разглагольствовал в том же духе, не замечая устремленного на него испытующего взгляда Маховикова. Когда Ручкин эффектным пассажем закончил свою речь и сел на место, утирая шелковым платком пот со лба, Маховиков поднялся и сказал: «Сегодня в город прибыл товарищ Сыпняков». По комнате пронесся вздох радости и облегчения. Никто не знал, что редактор сказал неправду: на самом деле Валера был еще в пути. Но Маховиков продолжал: «Сыпняков доставил план дислокации отряда товарища Жилина и другие интересные документы. Поскольку сейчас уже поздно, я познакомлю вас с ними завтра, а заночевать прошу здесь, так как по городу идти опасно». Все согласились с этим и как могли разместились в комнатах. На явочной квартире, где проходило заседание, Маховикову для работы был выделен маленький кабинет, оборудованный на чердаке. Редактор поднялся туда и сидел в кабинете, пока внизу не погас свет и не стихли все шорохи. Затем он, нарочито громко топая, спустился вниз, лег на свою кровать, которую никто не занял, хотя многие спали на полу, и скоро захрапел. На самом деле он не спал, а напряженно вслушивался в темноту. Поначалу слышалось только тиканье часов да храп и кашель спящих подпольщиков. Потянулись томительные часы ожидания. Маховиков уже решил, что его план не удался, и начал подремывать, как вдруг мрачное предчувствие, подобно молнии, пронизало его и вмиг прогнало дремоту. Слух его необычайно обострился, и в тишине квартиры он ясно различил крадущиеся шаги и легкий скрип ступенек.