Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 230

  Устала я ужасно. Как будто не грядку морковки прополола, а поле весь день обрабатывала. Уставшая и выжатая, но наведшая порядок, я поплелась домой ужинать.

  Вечер прошел тоскливо и удручающе. Тетка Анисия собрала всех в гостевой комнате, благо постояльцев не было, еще раз прочла свою любимую нотацию и привлекла для начала к полезному делу разбора ниток, ножниц, игл, пяльцев и прочей галантереи для рукоделия.

  - Завтра после обеда, когда завершите домашние дела, пойдете в Управу и присоединитесь там ко взрослым вышивальщицам, - сказала она. - Они дадут вам работу и покажут что делать. Будете помогать.

  Мы без особой радости разбирали нитки. Девчонки шушукались, Баська, которую я не видела с возвращения, бросала на меня мрачные взгляды, а я все думала о том, как там Сенька.

  Стоило тетке выйти из комнаты и оставить нас одних, как случилась драка со скандалом.

  - Ну что, Лесенька, отсиделась на том берегу? - шипела Баська, злобно глядя на меня. - А мы тут, между прочим, работали за всех.

  - Так ты меня сама на тот берег снарядила, не иначе, как избавиться хотела. Вот и радуйся теперь.

  - Мы вообще-то про один день договаривались, а ты ушла и пропала, - голос Баськи стал совершенно ядовитым. - Видимо очень хотелось всех переполошить, чтоб внимания к себе, бедной сиротке, привлечь побольше.

  А я вдруг вспомнила, как мне было страшно идти сначала, как я заблудилась, промокла, замерзла, как упала у оврага и больно ударилась, как плакала в отчаянии, пока не случилось чудо. И вдруг осознала, что это и правда было чудо, что если бы не явление Светлой Девы, то без вариантов, мы с Сенькой погибли бы там. Мне вдруг стало так обидно, что Баська, просидев эти два дня дома без всяких трудностей и волнений, теперь еще меня в чем-то пытается обвинить. Я, не выдержав, вскочила и вцепилась все-таки ей в прическу.

  Скандал получился, что надо. Баська, визжа и царапаясь, пыталась освободить косу из моих рук. Я, молча сцепив зубы, трепала ее за волосья, одновременно пытаясь увернуться. Баськины подружки верещали, пытаясь нас разнять, а вернее, прыгали вокруг, не зная как подступиться.

  - Это что за безобразие?!! - голос тетушки подействовал как холодный дождь на нас обеих. Мы отпрыгнули друг от друга и начали поправлять одежду и приглаживать волосы. Баськиной прическе сильно досталось. Как, впрочем, и моим расцарапанным рукам. Она зло сверкала глазами на меня из-под растрепанной челки.

  - Де-е-евочки, - возмущенно, но как-то даже жалобно пропела тетка Анисия, - ну как вам не стыдно! Вы же девочки... Вы должны быть нежными и ласковыми созданиями, а вы деретесь, как дикие кошки. Вы должны немедленно - вы слышите меня? - не-мед-лен-но - пожать друг другу руки и пообещать мне, больше так не делать!

  - Вот еще! - Баська даже руки за спину спрятала, как будто ее насильно заставляли мне руку жать. - И не подумаю! Я - хозяйская дочка, а она оборванка нищая, не буду я с ней мириться! Пусть извинится сперва! - губки ее дрожали, в глазах стояли слезы. Даже сейчас, растрепанная и почти плачущая, она была чудо как хороша.

  - Басия! - голос тетки стал совсем рассерженным. - Иди в свою комнату и подумай о своем поведении! Я поднимусь к тебе позже, и мы поговорим.

  Взъерошенная Баська, резко развернулась, и хлопнула дверью, оставив нас наедине с правосудием в лице тетушки. Анисия помолчала с минуту, потом сказала:

  - Девочки, вы можете идти отдыхать, - и, прежде чем я вздохнула с облегчением, добавила: - А ты, Леся, останься, я хочу с тобой поговорить.

  Девчонки, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, а то передумает еще, шустро шмыгнули за дверь, я внутренне сжалась, ожидая, сама не знаю чего, но явно ничего хорошего.

  - Леся, ты уже большая девочка, и я хочу поговорить с тобой, как со взрослой, - Анисия наконец-то собралась с мыслями, но ее вступление меня не очень-то обнадежило. - Хоть ты и не родная нам, но мы всегда относились к тебе по-родственному, старались, чтоб наш дом стал для тебя своим... родным.

  Спорное утверждение, но, наверное, в глазах тетки это так и есть.

  - Но ты не всегда ведешь себя так, как полагается благодарной сиротке. Все-таки мы дали тебе крышу над головой и любящих родственников, когда ты была совсем одна, - тут я чуть не прослезилась от умиления, а тетушка, расчувствовавшись, промокнула платочком глаза. - К людям, давшим тебе приют и тепло, нужно относиться с любовью, благодарностью и уважением. Ты в неоплатном долгу перед Басенькой, которая поделилась с тобой в младенчестве самым драгоценным, чем только можно - семьей, своим домом. И вся твоя жизнь теперь должна иметь одну цель - выплачивать этот долг. Этого требует простая порядочность и благодарность, - она помолчала, глядя в окно. - В общем-то, это все, о чем я хотела тебе напомнить. Я поговорю и Басией, разумеется. Она тоже должна понимать, что такое поведение недопустимо. А та тихая война, в которую вы превратили жизнь в доме - это безобразие. Вы должны любить друг друга, ведь вы, как сестры.

  Слушая эту теткину тираду, я была возмущена до глубины души несправедливостью. Я честно работала наравне с другими детьми, а иногда даже и больше, стараясь не быть обузой. И когда-нибудь я планировала расплатиться с приютившей меня семьей, но зачем же постоянно напоминать об этом? Провести всю жизнь в трактире я не собиралась, даже до происшествия в Чернолесье. А уж теперь-то и вовсе ждала появления обещанного Учителя, как избавления.

  - В общем, я думаю, что тебе стоит пойти и извиниться перед Басией, Леся. За свое безобразное поведение, неподобающее любящей сестре, - тетка взмахнула рукой, останавливая мои возможные возражения. - Я понимаю, что сейчас ты чувствуешь обиду. Но, я также полагаю, что вы обе обдумаете свое поведение и придете к нужным выводам. Ты можешь идти, Леся. Я даю вам два дня на то, чтоб вы разобрались со всеми недоразумениями и помирились.