Страница 39 из 69
— А потом мне дачки вам собирать на отсидку, — пробурчал законник, — хотя мне не в падлу грев вам возить, только вы подумали о том, с кем я потом останусь? Сиплому еще два года зону топтать, цистерну баланды выхлебать, Куш вообще загрузился на пятерку, а Бесу самому впору в законе становиться — он уже почти год, как в Сибири на «строгаче» масть держит. Мне что, одному это говно хавать или с «апельсинами», — конечно же, Монах имел в виду не южный фрукт, а вора-скороспелку Дюка, — в подельниках быть? Так я лучше на этап в столыпинском вагончике пойду. Тоже мне, скокари выискались.
Переведя дух, Фомин понял, что слегка пережал, поэтому поспешил добавить уже более спокойным тоном:
— Ладно, я вас не гружу и не наезжаю на вас. В конце концов, вы такие же воры, как и я. Только вот форсу в вас что-то многовато. Любите вы понты заколотить. Спишем этот прикуп на «незнайку», — пахан имел в виду незнание ситуации. — С Игорем я перетру и тему закрою. Рассчитаемся с ним погодя. Но чтобы больше такого не повторялось.
Приятели понуро молчали, радуясь, что на этот раз все обошлось. Они понимали: пахан прав, но считали на данный момент свой поступок хотя и неправильным, но вполне оправданным.
Между тем «мерседес» выехал на Профсоюзную улицу, минуя район Черемушек. Авторитет вдруг сообразил, что не знает, куда они едут.
Как бы между делом он спросил, обращаясь к Музыканту:
— Сашок, а куда мы прем? Что-то я не помню, разве у нас здесь есть дела?
— А я совсем забыл тебе сказать, — отозвался Музыка. — Шило просил навестить его сестру. У нее сегодня день рождения, надо передать подарок.
— А от нас подарок приготовил? — Фомин спрашивал просто так, заранее зная ответ.
Музыкант, не отводя взгляда от дороги, слегка наклонился, протягивая руку к бардачку. Нажав кнопку и откинув крышку, он извлек оттуда красную коробочку с духами, упакованную в прозрачный целлофан.
Захлопнув бардачок, он произнес:
— А шампанское и цветы купим по дороге. — Повернувшись к сидящему сзади Буру, Музыка спросил: — Рома, ты как будто знаешь, где эта улица?
— Академика Пилюгина, что ли? Знаю. У метро «Новые Черемушки» свернешь сразу направо, на Гарибальди, а потом, после кинотеатра «Черемушки», налево. Там уж сам смотри.
Музыкант, не отрываясь от баранки, кивнул.
Вскоре приятели уже входили в подъезд пятиэтажного дома. Еще на площадке первого этажа они услышали громкую музыку и звонкие женские голоса.
Дверь скромной двухкомнатной «хрущевки» оказалась не только незапертой, но, наоборот, распахнутой настежь. За длинным, празднично накрытым столом сидела разношерстная компания, в основном женщины, старшей из них едва ли исполнилось больше двадцати пяти.
Единственный мужчина, присутствующий здесь, — субтильного вида человек лет пятидесяти с водруженными на нос очками и взъерошенной, как у воробья, шевелюрой, одетый в строгий костюм черного цвета и синий в белый горошек галстук-бабочку, придававший ему сходство с опереточным героем.
Девушка во главе стола, по-видимому, и являлась именинницей — сестрой Шила. Заметив нежданных гостей, она замерла с фужером в руке.
Заметив ее жест, остальные обернулись к входной двери и на миг прекратили все разговоры. Только продолжал истошно вопить магнитофон, пока одна из девушек, нажав на кнопку, не прервала извержение звуков.
В воцарившейся тишине прозвучал низкий голос Бура:
— Здравствуйте. У кого здесь день рождения? Признавайтесь.
Невольно взгляды пирующих обернулись к девушке, так и не выпустившей из рук хрустальный бокал. Теперь лица всех гостей казались слегка встревоженными, даже испуганными.
Обладатель галстука-бабочки еле слышным шепотом попытался задать вопрос:
— А вы, собственно… — окончания фразы никто не расслышал, так как Бур, окинув того быстрым взглядом, переспросил:
— Что?
— Ничего, — поспешно ответил мужчина, уткнувшись в фигурный узор на залитой вином скатерти.
Тем не менее Бур во второй раз задал первоначальный вопрос:
— Так у кого же из вас день рождения? — Его взгляд остановился на имениннице.
Девушка медленно поднялась из-за стола, обнаружив высокий рост и стройную фигурку, обтянутую в плотно облегающее желтое платье с черными бутонами роз.
Привычным жестом поправив опустившуюся на лоб челку ярко-рыжих волос, она несмело произнесла:
— У меня.
Монах сразу понял, какое смятение в ряды веселящейся компании внес их неожиданный визит. Доброжелательно улыбнувшись, он сказал:
— Незваный гость — хуже татарина. Мы друзья вашего брата. А вы, значит, и есть Наташа…
Именинница слегка оживилась и улыбнулась в ответ. Только сейчас она заметила в руках у вновь прибывших огромный букет алых роз и две небольшие коробочки.
Выйдя к гостям, она приняла поздравления. Музыкант, поочередно вручая ей подарки, перечислял:
— Это от Шила, то есть я хотел сказать от Бориса, — он по привычке назвал кличку приятеля, но вовремя поправился, — а это от нас.
— Спасибо, — просто ответила девушка и добавила, — присаживайтесь к столу.
— Да мы на минутку, — возразил сначала Бур, но, окинув оценивающим взглядом столь приятное общество, согласился: — Если вы так настаиваете, почему не присесть? Правильно я говорю, Валера?
— Точно, — улыбнулся Фомин, без труда разобравшись в истинных причинах, побудивших товарища переменить первоначальное решение. Бросив многозначительный взгляд на Бура, авторитет добавил: — Невозможно отказать таким приятным дамам.
Девушки слегка засуетились. Кто поправлял прическу, кто смотрелся в зеркало, а одна, бросая в сторону мужчин кокетливые взгляды, подкрашивала губы.
Примерно через полчаса все уже перезнакомились. Вновь зазвучала музыка, посыпались тосты в честь именинницы. Время от времени, разбиваясь на маленькие группки, гости выходили покурить на балкон, хотя хозяйка настойчиво протестовала:
— Да боже мой, что вы ходите, дымите здесь.
Воспользовавшись одной из таких пауз, Монах обратился к Буру со словами:
— Рома, сходи вниз, отправь пацанов. Чего им зря париться в машине? Пусть едут домой.
Подручный утвердительно кивнул и пошел выполнять распоряжение.
Когда за окном сгустились вечерние сумерки, присутствующие были изрядно навеселе.
Одна из девиц, крашеная блондинка с сильно подведенными ресницами, в короткой узкой юбочке, сверкая белизной крутых бедер, плотно приклеилась к Музыканту. Положив руки на плечи мужчины, она что-то яростно пыталась втолковать тому.
В магнитофоне закончилась кассета, и в наступившей внезапно тишине прозвучало громкое требование крашеной блондинки, обращавшейся к Музыке:
— Ну поехали покатаемся, Саша. Обещаю, ты не пожалеешь.
Все обернулись на голос и уставились на парочку. Музыкант смутился, но быстро взял. себя руки:
— Ладно, пойдем, дам тебе прокатиться, только я в машину не сяду. Поедешь одна.
— Хорошо, — обрадовалась девушка и добавила: — Я тебя даже поцелую.
Гости заулыбались, а уже через секунду вернулись каждый к своим делам.
Выходя из подъезда, Музыкант на ходу отключил сигнализацию и протянул ключи большегрудой блондинке:
— Сама сможешь завести? — спросил он.
— Конечно, — поспешно отозвалась девушка, — не волнуйся. Я до конца дома и обратно. Но только потом ты меня прокатишь с ветерком. И мы с тобой где-нибудь уединимся.
— Хорошо, — пообещал Музыкант.
Слегка пошатываясь, она грациозно, насколько позволяло количество съеденного и выпитого, подошла к машине. Захлопнув дверцу, девушка вставила ключ в замок зажигания. Мотор мерно заработал — Музыка с улыбкой наблюдал эту сцену.
И вдруг грянул взрыв, оторвавший «мерседес» от земли. Ослепленный вспышкой, Музыкант влетел обратно в подъезд, подхваченный силой взрывной волны. Последнее, что он запомнил, — это миловидное личико в обрамлении коротких белокурых волос и звук бьющегося стекла, дальше наступила беспроглядная мгла…
ГЛАВА 10
У фигурных металлических ворот особняка остановилось салатового цвета такси. Из него вылез низкорослый крепыш и направился к стеклянной сторожке.