Страница 37 из 69
— Ну ты ведь тоже не один приехал, — парировал тот, — на всякий случай и я с собой человечка прихватил, чтобы вы грешным делом не подумали меня кинуть.
Приятели усмехнулись, а Костоправ спросил:
— Товар привез? Или приехал в крутых поиграть? Если так, то нам некогда.
— Не волнуйся, — ответил мужчина, — привез. Держи! — Он передал кейс на заднее сиденье и, в свою очередь, поинтересовался: — А деньги?
Грыжа перегнулся через спинку кресла и положил на колени соседу почти такой же «дипломат», только светло-серого цвета. Открыв крышку, произнес, не скрывая пренебрежения:
— Считай, Степа.
Мужчина взял в руки одну из десяти плотно перевязанных пачек стодолларовых купюр и неторопливо сорвал упаковку — она тут же рассыпалась аккуратно нарезанной цветной бумагой.
— Это что? — Степан вопросительно уставился на собеседника.
Однако вместо лица Грыжи его взгляд уперся в маленькое отверстие пистолетного ствола.
Отвечая на вопрос, сидящий за рулем крепыш с улыбкой протянул:
— Это «вальтер» с глушителем. А ты что думал? — Затем, указав кивком головы в сторону «опеля», где Рыжий и Микола держали под прицелом автоматов приятеля наркодельца, добавил: — А это мои пацаны, они наделают гораздо больше дырок в твоем корешке, чем у него зубов, если только он не дружит с головой.
— Все-таки кинули, да? — унылым голосом произнес Степан, спокойно глядя на наведенное на него оружие и вопреки предположению Грыжи не проявляя никаких признаков страха.
— Как видишь, — ответил Грыжа, продолжая гнусно улыбаться.
В это время из парадного входа родильного дома вывалила веселая компания, состоящая из пяти мужчин и женщины с огромным букетом бордовых роз. Один из них нес на руках новорожденного младенца, завернутого в белоснежную пеленку, перевязанную алой шелковой лентой.
Когда процессия достигла красного «опеля», женщина, как бы о чем-то вспомнив, слегка хлопнула себя по лбу и вернулась в здание.
Дальнейшие события развивались молниеносно.
Воспользовавшись тем, что Грыжа отвлекся, рассматривая шумную процессию, Степан, резко распахнув дверь, вывалился из машины, на ходу доставая из прикрепленной на щиколотке кобуры пистолет Макарова.
Два выстрела слились в один — Рыжий с Миколой, отброшенные ударами пуль, растянулись на асфальте, уставившись остекленевшими глазами в голубую высь московского неба. Из виска Миколы тонкой струйкой потекла темно-красная кровь, расплываясь под головой покойника в бесформенное пятно.
Рыжий в момент падения слегка повернул голову набок, и теперь на том месте, где еще недавно находился коротко остриженный затылок, зияла огромная дыра.
В мгновение ока мужчина, несший на руках новорожденного, сорвал мнимые пеленки, под которыми скрывался короткоствольный автомат.
Наведя ствол в сторону джипа, он с двумя также вооруженными товарищами громко выкрикнул:
— Бросай оружие! — Фраза относилась к сидящему на переднем сиденье Грыже, продолжающему сжимать рукоятку пистолета, не совсем понимая происходящее. — Быстро, я сказал!
Тем временем двое, застрелившие автоматчиков, бросились к темно-синему джипу. Держа пистолеты обеими руками, они уже были готовы распахнуть дверцы «чероки», когда раздался пронзительный визг шин.
На большой скорости во двор влетел серебристый «мерседес». Сбив на ходу одного из нападавших, который, нелепо кувыркнувшись через капот автомобиля, разбил головой лобовое стекло и выронил короткий автомат, машина резко затормозила.
Из окон «мерседеса» вырвался сокрушительной силы огненный шквал, сотрясая район стрельбой.
Двое, державшие под прицелом Грыжу и Костоправа, в предсмертных судорогах бесформенной массой свалились под колеса джипа.
Воспользовавшись замешательством, Грыжа до отказа вдавил в пол педаль акселератора и рванул вперед, рискуя врезаться в серебристый «мерс» с сидящими в нем Кузьмой и Додиком.
На секунду, наехав колесами на мертвые тела автоматчиков, джип, надсадно ревя мотором, замер. Однако, преодолев преграду, автомобиль неловко подпрыгнул и, оставляя под собой кровавое месиво, рванулся к воротам.
Степану, только что поднявшемуся на ноги, пришлось вновь упасть, увлекая за собой одного из приятелей. Сделав несколько почти цирковых кульбитов, пытаясь уйти от автоматного огня, Степан прицельно высадил в серебристую машину всю обойму, до последнего патрона.
На несколько секунд выстрелы прекратились. Из полуоткрытой дверцы «мерседеса» выпал окровавленный Кузьма. Не в силах подняться, он безуспешно пытался проползти хотя бы несколько сантиметров. В отчаянии раненый последним усилием воли нажал на спусковой крючок зажатого в правой руке автомата и потерял сознание.
Мужчина, которого только что Степан спас от неминуемой гибели, пытался попасть в удаляющийся джип. Методично, выстрел за выстрелом, он всаживал пули в темно-синий кузов автомобиля, не обращая внимания на автоматную пальбу.
Додик, покинув водительское кресло, выскочил из «мерса» и навскидку выпустил короткую очередь по ближайшему противнику, упорно старающемуся достать «чероки».
Одна из пуль мягко вошла в не защищенные бронежилетом ткани шеи. Выронив оружие и громко вскрикнув, человек медленно опустился на серый асфальт. Последнее, что он ощутил в этой жизни, — нестерпимая боль. В этот миг он забыл, что он профессионал, что он муж и отец, что он достаточно молод, чтобы умирать, — только боль, жуткая, невыносимая, унизительная.
С обеих сторон по Сосновой улице мчались трое «жигулей» с сотрудниками ФСК, одетыми в пуленепробиваемые шлемы и тяжелые армейские бронежилеты. Они спешили на помощь к своим товарищам — впрочем, некоторым из них она уже была не нужна…
Разбор неудачно проведенной операции с подсчетом трупов с той и другой стороны еще предстоял. А пока из автомобилей, резко затормозивших у ворот роддома, выскакивали разгоряченные профессионалы.
Додика убили первым же выстрелом в голову. Больше никого не осталось.
И тут несказанно обрадованный подошедшему, хоть и с опозданием, подкреплению Степан закричал:
— Где вы носитесь, бля… джип… уйдет, а там кокаин…
Одна из спецмашин ФСК, взревев форсированным мотором, резво сорвалась с места, устремляясь в погоню за темно-синим «чероки».
К этому времени Грыжа уже успел пересечь
Щукинскую улицу, пытаясь во что бы то ни стало прорваться к Волоколамскому шоссе. Положив на соседнее сиденье автомат Калашникова, он время от времени посматривал в зеркало заднего вида, пытаясь обнаружить погоню.
Углядев сзади неприметный в московской автомобильной массе белый «жигуленок», он еще сильнее вцепился в баранку. Не обращая внимания на перекрестки и правила движения, Грыжа выскочил на Волоколамку, свернув влево через осевую полосу.
Движущиеся по трассе машины шарахались от безумного водителя джипа в разные стороны, рискуя столкнуться между собой.
Несколько секунд спустя, мигая синими маячками и включив сирену, вслед за Грыжей на шоссе выехал «жигуленок» с находящимися в нем комитетчиками.
Пытаясь повторить маневр преследуемого, «жигули» на полном ходу пересекли сплошную полосу, истошно визжа резиной по асфальту. Автомобиль оперативников оказался уже на противоположной стороне дороги, когда из-за притормозившего «КамАЗа» с прицепом-рефрижератором, пропускающего спецмашину, выскочил тяжело груженный самосвал «ЗИЛ».
Не успев затормозить, водитель «ЗИЛа» с изумлением обнаружил, что мчится прямо на белые «жигули».
Страшной силы дар пришелся в правую стойку легкового автомобиля. Оперативники еще не поняли, что же произошло, когда их машина перевернулась на крышу и продолжила движение в таком положении, скользя на встречную полосу.
В довершение ко всему в них врезался старенький «запорожец», водитель которого, пожилой инвалид, разбил головой лобовое стекло, едва не вылетев из машины.
Не замечая ничего и никого вокруг, Грыжа повернул джип на асфальтированную дорожку, ведущую в сторону Ленинградского шоссе.