Заложница. Сделка

— Невеста готова? — раздался в гостиной вопрос, заданный уже знакомым, обманчиво насмешливым голосом, в котором сквозили стальные нотки и сразу примолкшие и оробевшие служанки принялись с суетливой поспешностью одергивать складки полупрозрачной фаты из серебристого кружева, подобранной в тон к блио.

— Готова, ваша милость, — пискнула старшая из служанок, недавно объявившая Таэльмине, что назначена ее камеристкой.

Заложница не стала ждать, пока слишком рьяные помощницы разберут на лоскутки ее накидку, и спокойно направилась навстречу человеку, доставшемуся ей в женихи по глупости брата и воле судьбы.

Глава третья

— Доброе утро еще раз, дорогая, — окинув невесту быстрым проницательным взглядом, любезно произнес герцог, — вы прекрасно выглядите.

Таэль расслышала в его голосе и почти незаметную насмешливость, на которую заранее решила не обращать внимания, и неожиданную бодрость, которая могла быть только следствием зелий, выданных хозяину алхимиком. Она отлично помнила, что Хатгерн дэй Крисдано всегда относится намного добродушнее и снисходительнее к друзьям и подданным, когда ему удаётся выспаться всласть. Во всяком случае, был таким год назад, когда Таэль еще имела возможность изучать отчеты отцовских осведомителей.

И вряд ли характер тридцатилетнего мужчины сильно изменился за этот год, потому будет благоразумнее всего вести себя с ним сегодня с покорной молчаливостью.

— Спасибо, ваша милость, — не поднимая на него взгляда, кротко произнесла Таэльмина, и положила руку на подставленный ей локоть.

Хатгерн улыбнулся ещё любезнее, скорее не невесте, а удовлетворяя любопытство служанок, заинтересованно разинувших глаза и рты, и повел девушку в молельню, где сегодня должен состояться брачный ритуал для семнадцати пар. Восемнадцатому жениху, капитану Бедьеру придется подождать еще пару дней, пока его невеста оправится от отравления несвежим мясом.

Шагая под руку с невестой по коридорам и залам, герцог, не стесняясь, рассматривал сквозь вуаль ее невозмутимое личико, изучал лежащую на белоснежном рукаве тонкую кисть и ладную фигурку среднего роста. И постепенно в его уставшем мозгу начинали просыпаться и с каждым шагом расти сомнения в верности придуманного им плана, еще вчера казавшегося таким идеальным. А вместе с ними росло и тайное сожаление, что ничего изменить уже нельзя, все остальные женихи вполне довольны собственным выбором и с нетерпением ожидают возможности увести или увезти младших жен в свои дома и комнаты. Да и девушки, как донесли ему преданные слуги, рассмотрев будущих супругов, больше не жалели об отнятых у них ключах счастья.

И его собственная невеста тоже не смотрела сегодня на Хатгерна с той ненавистью, какой облила его вчера, но это вовсе не радовало герцога, скорее, наоборот, настораживало. Если верны все сведения, добытые его шпионами, и Хатгерн ведет сейчас к молельне хорошо выученную тень, то её поведение говорит лишь об одном. У Таэльмины тоже есть свой собственный план, и можно не сомневаться в его точности и продуманности. У дочери хитрого и ловкого Марнинга дэй Азбенда, покойного первого советника сопляка Рингольда, было для его обдумывания почти две декады с момента оглашения списка знатных девиц, выдаваемых в качестве залога, или просто контрибуции, герцогу Крисданскому.

— Одну минутку, — проходя мимо собственного кабинета, решился на проверку своих сомнений Хатгерн, и резко распахнул перед невестой дверь, — проходите, графиня. Я хочу задать вам один вопрос.

— Я вас слушаю, — тем же, до противного спокойным и кротким голоском сообщила невеста, по — прежнему глядя в пол.

Очень хороший, между прочим паркет, из редких пород деревьев и выложенный замысловаты узором. И все, что удавалось, не поднимая глаз, рассмотреть Таэльмине в этой комнате, тоже было очень добротным и дорогим, словно герцог задался целью подавить своим богатством каждого, кто попадает в его кабинет.

— Когда я с вами разговариваю, дорогая, будьте любезны смотреть мне в глаза.

— Хорошо, — послушно кивнула графиня, и ее серые глаза немедленно уставились на него с глуповатой покорностью. И лишь на миг в недосягаемой глубине этих сумрачных глаз мелькнула искорка живой насмешки, однако тотчас же молниеносно исчезла.

— Я знаю, Таэльмина, — спрятав раздражение, ровно произнес герцог, — какому ремеслу вас учили.

Девушка продолжала молча смотреть на него с той же собачьей преданностью, но Хатгерна оно обмануть не могло. И сейчас герцог размышлял лишь об одном, как много можно сказать ей сразу же?! Все, кто хоть что-то знал о тенях и их обучении, настойчиво предостерегали герцога от двух вещей. От пренебрежительного к ним отношения и от попытки обмануть. И в тот момент герцогу казались немного преувеличенными все страхи советчиков, ну какая опасность может исходить от юной девушки?! Даже если ее и научили бросать ножи или подслушивать чужие разговоры? Однако теперь дэй Крисдано все яснее понимал, как зря он недооценил эти советы. И в надежде, что еще не опоздал, намеревался немедленно попытаться исправить совершенную вчера невольную ошибку, когда он занимался спасением чужих невест, вместо того, чтобы поговорить со своею.

— Более того, именно благодаря этому я вас и выбрал. И поэтому не собираюсь ни к чему принуждать, и, как вы можете догадаться, ночевать в ваших покоях тоже не намерен.

— Чего вы хотите взамен? — мигом перестала представляться дурочкой Таэльмина.

— Службы. Той, от которой так неразумно отказался ваш старший брат. Но, разумеется… вам придется дать мне клятву на крови и отказаться от всех прежних присяг.

— Я уже от них отказалась, — сухо произнесла Таэль, и в ее глазах взмахом стального лезвия мелькнула вчерашняя ненависть, — но в вашем предложении меня интересуют два пункта, сколько я должна буду на вас работать и на какую награду могу рассчитывать?

— Вот теперь я верю, что передо мною тень, — опытный слух графини наряду с удовлетворением расслышал в по — прежнему чуть насмешливом голосе герцога и толику презрения, заставившую девушку спрятать подальше едкую усмешку.

Все знатные мужи, стоящие во главе герцогств, графств и баронств точно так же высокомерно относятся к теням женского пола, ели удастся узнать об их существовании, разумеется. Словно у мужчин обязательно должен быть тоньше слух, вкус и обоняние, а так же способность заранее разгадать грозящую хозяину опасность. И всегда стараются за одинаковую работу дать женщинам в несколько раз меньше золота и привилегий.

— Если вы не против, — герцог размышлял всего несколько секунд, — обо всем этом мы спокойно договоримся вечером. Сейчас нас ждут. Но я даю слово… прислушаться ко всем вашим пожеланиям.

Таэль только молча кивнула, не в том она положении, чтобы отказываться или спорить. Он и так сделал ей баснословно щедрое предложение, хотя мог бы попытаться просто привязать ее к себе тем способом, который большинство самовлюбленных мужчин считает наивернейшим в отношении женщин и наиболее удобным для себя.

Даже не догадываясь, насколько сильно ошибся бы в этот раз. Зелья алхимиков и проповеди наставника надежно отвратили юную графиню от всяких мыслей о нежных чувствах и всем прочем, что наверняка ведет девушек в незыблемые оковы домашнего рабства.

Просторный зал перед входом в молельню пестрел празднично разодетыми подданными Хатгерна и легкие вуали заложниц, вплавленные в эту толпу светлыми пятнами, казались крыльями случайно залетевших сюда беспечных птиц. Да они и были птицами, огорченно вздохнула Таэльмина, домашними доверчивыми канарейками и горлинками, вырванными из привычного и безопасного родного мирка безжалостным ветром глупой войны и заброшенные им же на чужбину, прямиком в позолоченные, но от этого не менее крепкие и неумолимые клетки.

Избежать которых до сих пор можно было лишь с помощью подаренных «доброй» герцогиней Лигурией ключей. Еще один способ, не такой быстрый и жуткий, но более кропотливый, знала бывшая тень графа Зарвеса дэй Азбенда. И совершенно новый придумал будущий супруг Таэль, за что, несомненно, заслуживал ее особой признательности, если графине покажутся достойными условия их сделки.