Страница 58 из 85
— А не может быть, что кто-то другой, прослышав об этом убийстве, решил сделать то же самое? — спросила Рита.
— Да, именно это Мартин и сказал на совещании. С тех пор, как убили Ингелу, прошло почти тридцать лет, так что скорее кто-то имитирует ее травмы, чем тот же самый убийца снова начал действовать. — Кинув взгляд на Лизу, которая, похоже, крепко заснула, Паула снова села за стол. Ей предстояло ужинать с малышкой на руках.
— Во всяком случае, стоит посмотреть на это дело еще раз, — произнес Мелльберг, накладывая себе добавки. — Я намерен прочесть сегодня вечером все материалы следствия, чтобы завтра изложить их на совещании в Гётеборге.
Паула подавила глубокий вздох. Наверняка начальник присвоит себе ее открытие!
Войдя в дом, Патрик огляделся, широко раскрыв глаза:
— Что, у нас побывала клининговая компания? Ах да, здесь были мама и ее «Боб Строитель»! — Он поцеловал Эрику в щеку. — Докладывай о масштабе повреждений! Что они тут починили и исправили?
— Боюсь, тебе лучше не знать, — ответила его жена и направилась впереди него в кухню, где возилась с ужином.
— Неужели все так плохо? — Глава семейства со вздохом уселся за стол, и дети тут же ввалились в кухню и кинулись обнимать его. Впрочем, в следующую секунду их и след простыл. По телевизору показывали «Булибумпу».[21]
— С каких это пор зеленый дракон стал популярнее, чем я? — спросил мужчина с кривоватой усмешкой.
— О, это произошло уже давно! — проговорила Эрика, наклоняясь и целуя его в губы. — Но для меня ты по-прежнему самый популярный.
— После Бреда Питта, да?
— Увы. С Бредом Питтом тебе никогда не сравниться.
Фальк подмигнула супругу и достала бокалы, а он встал и принялся помогать ей накрывать на стол.
— Кстати, как у вас дела? Вы хоть чуть-чуть продвинулись в расследовании? — поинтересовалась хозяйка дома.
Хедстрём покачал головой:
— Нет, пока что нет. Технические результаты будут через некоторое время. Единственное, что нам известно — что кто-то через равные промежутки времени платил Лассе по пять тысяч крон.
— Шантаж?
Патрик кивнул:
— Ну да, это одна из наших версий. Мы пытаемся не зацикливаться на ней, но очень похоже, что он шантажировал кого-то, кому это в конце концов надоело. Вопрос только в одном — кого? Пока мы понятия не имеем.
— Какие у тебя ощущения перед завтрашним совещанием? — спросила Эрика, помешивая в кастрюле, стоявшей на плите.
— Ну, мы неплохо подготовлены. Но сегодня Паула выдвинула новую версию. У дела Виктории и остальных девочек может быть связь с делом двадцатисемилетней давности. Ингела Эрикссон, которую убили в Хультсфреде.
— Это та, которую пытал, а потом убил собственный муж? — Эрика обернулась и уставилась на него. — Каким образом это может иметь отношение к вашему расследованию?
— Я и забыл, что ты прекрасно знаешь историю шведской преступности. Тогда ты, вероятно, помнишь, каким именно пыткам ее подвергли?
— Нет, я помню только, что он избил ее, а потом бросил в лесу рядом с тем местом, где они жили. Скажи, в чем связь?
Женщина не могла скрыть любопытства в голосе.
— У Ингелы Эрикссон точно те же травмы, что и у Виктории.
На мгновение в кухне повисла тишина.
— Ты шутишь? — спросила Фальк наконец.
— К сожалению, нет, — ответил Патрик и принюхался. — Что у нас на ужин?
— Рыбный суп.
Его супруга начала разливать суп по тарелкам, стоявшим на столе, но полицейский видел, что ее мысли где-то далеко.
— Либо ее муж невиновен, и тот же человек, что убил Ингелу, теперь похитил девочек, либо же кто-то скопировал поведение убийцы, — размышляла она вслух. — Ну или это случайное совпадение.
— Я не верю в случайные совпадения, — возразил Хедстрём.
Эрика села:
— Я тоже не верю. Вы будете обсуждать это на завтрашнем совещании?
— Да, я взял с собой копии материалов следствия. И Мелльберг обещал, что их почитает.
— Вы с ним едете вдвоем? — спросила Фальк, осторожно пробуя суп.
— Да, стартуем рано утром. Совещание в десять утра.
— Надеюсь, это что-нибудь даст, — произнесла писательница, внимательно глядя на мужа. — Вид у тебя усталый. Я понимаю, это очень важно, чтобы вы как можно скорее раскрыли это дело, но ты должен подумать о своем здоровье.
— Я думаю. Я прекрасно знаю пределы своих возможностей. Кстати, об усталости. Как дела у Анны? — поспешил сменить тему полицейский.
Эрика задумалась, словно не уверенная в том, как ей лучше ответить:
— Честно говоря, даже не знаю. У меня такое ощущение, что мои слова до нее не доходят. Она опутала себя чувством вины, словно коконом, и я не понимаю, как заставить ее вернуться к реальности.
— Возможно, это не твоя задача, — ответил мужчина, понимая, однако, что его замечание бесполезно.
— Я поговорю с Даном, — сказала его жена, желая показать, что на этом разговор об Анне закончен.
Патрик все понял и не стал задавать лишних вопросов. Тревога за сестру давила на Эрику, и если она захочет поговорить об этом с супругом, то всегда сможет это сделать. А пока пускай разбирается сама.
— Кстати, мне самой потребуется антикризисная психотерапия, — добавила она, подливая себе супа.
— Да? Почему? Что еще сказала тебе мама? — насторожился Хедстрём.
— Нет-нет, на этот раз Кристина невиновна! И мне понадобится не только психотерапия. Мне придется стереть всю память после того, как сегодня утром я имела счастье лицезреть Мелльберга почти обнаженным.
Патрик расхохотался так, что поперхнулся супом:
— Да, это зрелище никто из нас долго не забудет! Но ведь мы обещали друг другу быть рядом в горе и в радости… Только постарайся не представлять его себе, когда мы будем заниматься любовью.
Фальк посмотрела на него с ужасом.
Уддевалла, 1974 год
Границы нормальности все более размывались. Лайла видела и понимала это, но не могла устоять перед искушением время от времени пойти навстречу желаниям Владека. Она осознавала, что это неправильно, но иногда ей хотелось хотя бы ненадолго притвориться, что они живут самой обычной жизнью.
Истории Владека продолжали зачаровывать всю семью. Он соединял необычное с обычным, ужасное с волшебным. Часто все они собирались вокруг кухонного стола при свете одной небольшой лампы — в полумраке семейство могло особенно проникнуться историями бывшего циркача. Они слышали аплодисменты публики, видели, как канатоходец парит высоко в воздухе, восхищались принцессой цирка, элегантно и уверенно балансировавшей на спине украшенной плюмажем и блестками лошади, мчавшейся по кругу… Но ярче всего им виделся Владек со львами на манеже. Как он стоял посреди арены, гордый и сильный, управляя дикими зверями. И не потому, что в руках у него был хлыст, как полагала публика, а потому, что львы любили и уважали его. Они доверяли ему и поэтому слушались.
А его главный номер, его гранд-финал, когда он с презрением к смерти клал голову в пасть льва! В эти мгновения публика сидела не шелохнувшись, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. И трюк с огнем тоже был эффектным. Когда на манеже гас свет, зрители начинали тревожно перешептываться. Мысль о том, что звери, притаившиеся где-то там и прекрасно видевшие в темноте, воспринимали их как дичь, заставляла почти каждого из них схватить за руку того, кто сидел рядом. Затем тьма внезапно освещалась горящими обручами, которые светили гипнотическим светом. И львы, преодолев свой страх, грациозно прыгали через эти обручи, поскольку испытывали доверие к тому, кто приручил их и теперь попросил выполнить этот трюк.
Сидя и слушая, Лайла тосковала по тому, что могло бы рассеять окружавший ее мрак. И снова вернуть ей чувство доверия к кому-нибудь.
Морозным утром Хельга шла по пустынным улицам Фьельбаки. Летом жизнь в поселке била ключом. Магазины были открыты, в ресторанах не хватало свободных столиков, в порту яхты стояли бок о бок, а по улицам прогуливалась целая толпа народу. Но зимой все замирало. Все двери были заперты, и, казалось, Фьельбака ушла в зимнюю спячку в ожидании следующего лета. Но сама фру Перссон всегда предпочитала более спокойное время года. У нее в доме тогда тоже было спокойнее. Летом Эйнар часто приходил домой пьяный и бывал особенно злобным.
21
Шведская детская передача, аналог российской передачи «Спокойной ночи, малыши!». Ее символ — маленький зеленый дракончик.