Страница 24 из 85
— Он продается, как и прочие наркотики, но, видимо, считается довольно элитным. Тут необходимо знать, как его использовать и в каких дозах. Парни, которые принимают его в ночных клубах, совсем не хотят заснуть и проспать вечеринку, что может произойти, если переборщить. Его частенько смешивают с экстази. Хотя применяется он в основном в медицине. И как обезболивающее для животных — в первую очередь для лошадей.
— Ах ты, черт! — воскликнул Мелльберг, сложив два и два. — А мы внимательно изучили этого ветеринара Юнаса?
— Да, само собой. Ведь Виктория исчезла по пути из их конюшни. Но у него солидное алиби, он ездил на вызов. Владельцы больной лошади уверяют, что он появился всего через пятнадцать минут после того, как Викторию в последний раз видели в конюшне, и оставался у них несколько часов. Кроме того, нам не удалось установить никакой связи между ним и остальными девочками.
— Однако эти последние данные заставляют нас еще раз посмотреть на него повнимательнее?
— Совершенно верно. Когда я рассказал обо всем этом остальным, Йоста вспомнил, что некоторое время назад в ветеринарном кабинете Юнаса произошла кража со взломом. Йоста пообещал поднять рапорт и посмотреть, упоминается ли в нем кетамин. Вопрос лишь в том, стал ли бы Юнас заявлять о пропаже, если бы сам воспользовался кетамином. Как бы то ни было, мы должны встретиться с ним еще раз.
Патрик помолчал, а затем набрал в легкие воздуха и заговорил снова:
— И еще одно. Я хотел бы, чтобы мы с Мартином совершили сегодня небольшую поездку.
— Так-так, — проговорил его шеф, словно уже ощущая дополнительные расходы.
— Думаю, нам следует съездить в Гётеборг и поговорить с мамой Минны Вальберг. А раз мы уже все равно будем там…
— То что? — с еще большим подозрением спросил Мелльберг.
— Ну, раз мы все равно там будем, мы могли бы встретиться с человеком, который поможет нам проанализировать поведение преступника.
— А, этакого специалиста по чужим душам! — произнес Бертиль, всем своим видом показывая, что он думает о представителях этой профессии.
— Понимаю, что это всего лишь попытка, однако она не требует дополнительных расходов, раз мы все равно едем в Гётеборг.
— Да-да. Только гадалку мне сюда не приводи, пожалуйста, — буркнул Мелльберг, напомнив тем самым Патрику, как похожи иногда бывают они с Йостой. — И постарайся не наступать на мозоли нашим коллегам из Гётеборга. Сам знаешь, как ревностно они охраняют свою территорию, так что будь осторожен.
— Я буду осторожен, как сапер, — заверил его Хедстрём, после чего вышел и закрыл дверь кабинета шефа. Скоро по коридору раскатится громкий начальственный храп.
Эрика прекрасно осознавала, что она импульсивный человек. Порой даже слишком импульсивный. Во всяком случае, такого мнения придерживался Патрик, когда его супруга раз за разом совала нос в такие дела, которые, строго говоря, не имели к ней никакого отношения. С другой стороны, она не раз помогала мужу в расследованиях, так что ему не следовало особо жаловаться.
Это был как раз такой случай, когда он счел бы, что она лезет не в свое дело. Именно поэтому писательница решила не говорить ему ничего заранее, а выждать и посмотреть, принесет ли ее поездка какие-либо результаты. Если ничего не выйдет, то она сможет воспользоваться тем же предлогом, под которым срочно вызвала свекровь Кристину забирать из садика детей: якобы ей надо встретиться со своим агентом в Гётеборге по поводу контракта, предложенного немецким издательством.
Надевая куртку, женщина огляделась и поморщилась. Можно было подумать, что в их доме разорвалась бомба. Свекровь наверняка многое могла бы сказать по этому поводу, прочтя Эрике целую лекцию о том, как важно поддерживать порядок и чистоту в квартире. Странное дело — Кристина никогда не читала таких лекций сыну, считая, по всей видимости, что он как мужчина выше домашних дел. И Патрик, похоже, ничего не имел против.
Хотя нет, она несправедлива к нему! Патрик во многом неподражаем. Не жалуясь, он выполнял свою часть домашней работы и занимался детьми не меньше, чем его жена. Однако Фальк не могла утверждать, что у них в семье царит стопроцентное равноправие. Именно она выступала в роли руководителя проекта — следила за тем, когда дети вырастали из одежды и нужно было покупать новую, помнила, когда надо дать им с собой в садик бутерброды для пикника и когда пора делать очередную прививку. И еще была тысяча других вещей, которые она держала в голове. Именно Эрика замечала, когда подходил к концу стиральный порошок или требовалось закупить подгузники, именно она знала, каким кремом нужно воспользоваться, если у детей появлялась экзема от подгузников, и куда Майя задевала свою любимую мягкую игрушку. У нее все это получалось естественно, Патрику же никак не удавалось за всем этим уследить. Если он вообще пытался. Такие подозрения всегда прятались где-то в дальних уголках мозга писательницы, однако она решила не ломать над этим голову и прекрасно справлялась с ролью руководителя проекта, радуясь тому, что у нее есть партнер, который с готовностью берется за порученные ему дела. У многих ее подруг не было и такого.
Когда она открыла входную дверь, то буквально попятилась, так там было холодно. Какая жуткая зима! Фальк надеялась, что дорога не слишком скользкая. Водить машину она не любила и садилась за руль, лишь когда этого никак нельзя было избежать.
Женщина тщательно заперла за собой дверь. У Кристины имелся собственный ключ (что имело свои плюсы и минусы), поскольку она иногда забирала детей, если их родители никак не успевали это сделать. Направляясь к машине, Эрика наморщила лоб. Пару часов назад, когда она позвонила свекрови и попросила о помощи, та спросила, можно ли ей взять с собой друга. Мать Патрика жила насыщенной жизнью, у нее было много подруг, и случалось, что кто-то из них приходил вместе с ней, когда она занималась детьми, но то, как она произнесла слово «друг», заставило ее невестку насторожиться. Неужели впервые после развода с отцом Патрика Кристина познакомилась с новым мужчиной?
Эта мысль позабавила писательницу, и она улыбнулась, заводя мотор. Патрик придет в ужас. У него не возникает никаких проблем по поводу того, что у его отца уже много лет другая жена, но в отношении мамы все почему-то по-другому. Каждый раз, когда Эрика в шутку говорила, что зарегистрирует Кристину на каком-нибудь сайте знакомств, у ее супруга делался несчастный вид. Однако пора ему смириться с мыслью, что у его мамы может быть собственная жизнь. Фальк хихикнула и поехала в сторону Гётеборга.
Юнас резкими движениями убирался в своем ветеринарном кабинете. Его раздражало, что Марта не разрешила Молли поехать на соревнования. Надо было дать дочери шанс. Отец знал, как все это важно для нее, и ее разочарование отзывалось у него в сердце.
Пока она была маленькой, было так удобно, что кабинет Юнаса располагался в том же доме, что и их жилые комнаты. Он не был уверен, что Марта в состоянии полноценно позаботиться о малышке, и, ведя прием, мог заглядывать к ним буквально после каждого визита, чтобы удостовериться, что с дочерью все в порядке.
В отличие от Марты, Перссон желал ребенка — человека, который понесет его наследие дальше. Он хотел увидеть в этом ребенке самого себя и всегда был убежден, что у него родится мальчик. Но вместо этого родилась Молли, и уже во время родов Юнаса охватили чувства, о существовании которых он раньше не догадывался.
Марта же положила ребенка ему на руки с совершенно равнодушным лицом. Ревность, промелькнувшая в ее глазах, мгновенно растаяла. Муж ожидал от нее такой реакции, так что все было нормально. Марта принадлежит ему, он — ей, и со временем она поймет, что ребенок не нарушил, а скорее укрепил их отношения.
Еще когда Перссон только впервые увидел свою будущую жену, ему уже стало ясно, что она идеально ему подходит. Это был его астральный двойник, родственная душа. Затертые слова, клише, но в их случае они отражали самую суть. Единственное, по поводу чего у них возникали разногласия, — это Молли. Однако Марта старалась всегда идти мужу навстречу. Она воспитывала дочь так, как он того хотел, и не вмешивалась в его отношения с Молли, обратив всю свою энергию на альянс с мужем.